Мексиканские страсти

И импортные вещи, если и покупает, то только американского или турецкого производства. Но ни в коем случае не из Европы. Что ты! А вдруг немцы сделали.

И, немного подумав, она произнесла:

— И знаешь, мне кажется очень странным, что Леша согласился покатать наших с тобой немцев.

И уже совсем тихо она добавила:

— Что ты мне ни говори, но не к добру это. Ох, не к добру. Ты за ним следи. А то как бы он их в море за борт не вышвырнул.

Впрочем, сейчас в каюту вернулся сияющий Леша и сообщил, что флаг поднят. А то, что он был немного мятый и мокрый, так на ветру быстро высохнет. И разгладится.

— А мы пока перекусим и чайку попьем, — сообщил он. — Кто на камбузе дежурный?

После небольшого спора выяснилось, что дежурных нет.

— Как же так? — удивился Леша. — Я проходил, печь работает. И запах жареного приятно идет.

Подруги переглянулись. Им одновременно в голову пришла одна и та же мысль. И Леся первой выскочила из кают-компании. Камбузом на этой яхте был крохотный закуток, где в самом деле стояла печка. Но запах, который доносился оттуда, был уже далеко не приятным. Напротив, явственно воняло чем-то горелым.

Разумеется, это плавилась и чадила синим дымом подошва злосчастного ботинка бедняги Якоба. Леся с трудом отодрала обувь от плиты, причем от подошвы тут же потянулись длинные нити наподобие расплавленного сыра. В прохладном воздухе они быстро застыли. И теперь подошву немецкого ботинка снизу украшало подобие довольно жесткой бахромы.

— Это что такое? — ужаснулся Якоб, когда Леся вручила ему ставший словно каменным ботинок, по низу которого словно сталактиты свисали тонкие жесткие нити. — Что с ним случилось? — недоумевал он.

— Подумаешь! — оглядев изделие немецкой обувной промышленности, заявила Кира. — Было бы из-за чего переживать! Сейчас мигом приведем все в порядок.

И, покопавшись в ящике с инструментами, она вытащила огромные ножницы для резки по жести. С их помощью бахрома на подошве ботинка Якоба была быстро ликвидирована. Но на этом неприятности не закончились. Поставив оба ботинка рядом, Якоб обратил внимание, что один, тот самый, который постоял на печке, как-то странно изменил форму.

— Ничего, поносишь часок, ботинок ногу обляжет, они и сравняются! — утешила его Кира.

Леся молчала, предвидя новый виток трагедии. Так оно и случилось. Якоб попытался сунуть ногу в ботинок. Но тщетно. Нога упорно не лезла в обувку.

— Ничего не понимаю! — возмущался бедолага, изо всех сил топая ногой по полу. — Он стал мне мал! Нога не лезет!

— Видимо, во время сушки он стал немного меньше, — заметила проницательная Кира.

Якоб кинул на нее странный взгляд. И заявил, что эти ботинки он купил в Берлине. Что они стоили почти двести евро.