Мексиканские страсти

 — Доставай ее! Пусть Матвей объяснится, какого черта он не хочет оставить меня в покое! И почему для своих посещений выбрал именно мою квартиру! Зачем он сюда приходит рыдать, когда меня нет? Других мест ему, что ли, мало!

— Сейчас, сейчас, — заторопилась Леся. — Только, Кира, знаешь, перед сеансом тебе надо немного успокоиться.

— Успокоиться? — взвилась Кира. — Да что ты такое говоришь? Мою квартиру оккупировали призраки! Я думала, что у тебя хоть пересижу. Так нет же! Они и там нашли способ достать меня. Через соседей действовать начали. Ну я уж им скажу! Можешь мне поверить, у меня на душе тоже предостаточно накопилось!

— И все же успокойся, — взмолилась Леся. — В таком состоянии в астрал не ходят.

— А в каком же ходят? — не желала успокаиваться Кира. — Можно подумать, ты много в этот астрал шастала, что теперь мне советы даешь!

Но все же она отправилась на кухню и послушно плеснула себе из пузатой бутылочки дрожащей рукой каких-то капель, не особенно всматриваясь в этикетку. Почему-то ей казалось, что в ее теперешнем положении ей мало что может повредить, равно, как и помочь.

Тем не менее к тому моменту, когда она вернулась в комнату, где Леся уже закончила приготовления к сеансу общения с потусторонним миром, Кира ощутила нечто вроде умиротворения.

К ее возвращению все было готово. На столе, помимо картонного круга с буквами по окружности, находилась еще странная металлическая штука в виде буквы Г. Она стояла в центре картонного круга. И с ее короткого конца свисала вниз тонкая белая нитка. И еще на столе находились две свечи. Одна толстая витая красная, а другая обычная тонкая зеленая.

— А почему свечи разноцветные? — спросила Кира, полагая, что это какой-то особый магический ритуал, малодоступный пониманию простого смертного.

Она даже зауважала Лесю, которая, оказывается, знает о таких вещах и разбирается в них.

— Просто у тебя никаких других свечей в доме не нашлось, — немедленно спустила ее на землю подруга. — Но думаю, что и такие сойдут. В конце концов, свечи — это не главное.

— А что главное? — дрогнувшим голосом поинтересовалась Кира.

В памяти совершенно некстати всплыли отрывочные воспоминания о кровавых жертвоприношениях козлят и ягнят. И как потом вся сатанинская община плескалась в тазике с еще теплой кровью. А затем они гадали на свежих еще внутренностях. Или внутренности — это уже из другой оперы? Откуда-то из эпохи древних греков? Но, так или иначе, Кира от своих мыслей содрогнулась.

Тусклое мерцание свечей, таинственные приготовления Леси, выражение ее лица, всегда такое славное и милое, сейчас показалось Кире отрешенным и многозначительным.