Приключения Иоганна Мекленбургского

Время это было очень тяжелым, жестоким и… славным, впрочем, других я в нашей непростой истории и не припомню. В ту далекую пору, когда казалось, что история государства Российского уже закончилась, когда наша тогдашняя элита, за исключением отдельных ее представителей, забыв о чести и совести, рвала свою страну на части, стремясь отхватить кусок побольше и продать иноземцам подороже, народ наш сумел объединиться и выгнать захватчиков.

Что касается исторических персонажей, появлявшихся в этом повествовании, трудно по прошествии стольких лет представить себе, как они выглядели и что говорили, а самое главное, почему действовали так, а не иначе. Но, скажем, митрополит Исидор и князь Одоевский Иван Никитич Большой действительно сделали все, чтобы Новгород не отложился от остальной России и не присягнул шведскому королю. А младший брат князя, Иван Никитич Одоевский Меньшой, действительно был пьян, когда воровские казаки налетели на Вологду и разорили ее. Боярин Иван Никитич Романов, как это ни странно, действительно был сторонником избрания королевича Карла Филиппа и таким образом противником своего племянника, будущего царя Михаила Федоровича. Несчастная царевна Ксения, опозоренная самозванцем, сделавшим ее своей наложницей, закончила свои дни в монастыре под именем инокини Ольги. Был ли у них ребенок? Бог весть, но думается, вполне мог быть. Интересно получилось с Аникитой Вельяминовым. Этого персонажа я выдумал от начала и до конца, но, к огромному моему удивлению, у него нашелся прототип. Это Никита Дмитриевич Вельяминов-Зернов-Обиняков, бывший рындой при царе Федоре, чашником при Борисе Годунове, а затем ставший сторонником Лжедмитрия и в царствование Михаила Федоровича достигший чина окольничего. Правда, он несколько старше придуманного Аникиты и никогда не был в шведском плену.

На этом я пока заканчиваю свое повествование, но сами приключения отнюдь не закончились.

Зимний день короток, а путь впереди далекий. Потому встать надо затемно, усердно помолиться, чтобы Господь не оставил в дороге своим заступничеством, и отправляться в путь. Подниматься Федьке не хотелось, потому как пришел он поздно, но в дядином доме – это не у родной матушки, и жалеть его никто не собирался. Так что все, что он успел, это перекрестить лоб и, схватив краюху хлеба со стола, по-быстрому одеться и запрыгнуть на сани. Дядя Ефим посмотрел строго, но ругаться на сей раз не стал, а накрыл Федьку полой тулупа и крикнул: «С богом!» Маленький обоз тронулся. Дядина жена привычно завыла, провожая хозяина. Федька знал, что едва они скроются за околицей, тетушкины слезы тут же высохнут, и она, взявшись за неисчислимые хозяйственные дела, забудет об уехавшем муже до самого вечера.