Приключения Иоганна Мекленбургского

Желаем мы послужить службу царю русскому, а вы нам царя не даете! – заговорил один из казаков таким трубным голосом, что иному и архиерею позавидовать. – Потому говорю вам, как на духу: дайте нам царя, а не то худо будет!

Толпящиеся вокруг казаки подтвердили сказанное их товарищем громкими криками. Между тем ворота собора открылись, и навстречу пришедшим подобно теням разом шагнули несколько человек. Разгоряченные хмелем и глумлением над беззащитными, казаки не сразу заметили их, а когда разглядели, было поздно. Между митрополитом и прочими земцами встали стеной закованные в доспехи рейтары с обнаженными саблями и загородили их собой. Недоуменно озираясь, громогласный казак замолчал на полуслове, и над толпой повисла напряженная тишина, готовая в любой момент взорваться громом выстрелов и отчаянным звоном сабель. А в наступившей тишине вдруг особенно звонко зазвенели подковы множества лошадей, и собравшуюся у собора толпу взяли в клещи рейтары и драгуны Мекленбургского князя. Лишь тогда к казакам вышли князья Дмитрий Михайлович Пожарский и Иван Жигимонтович Мекленбургский, а также пользующийся среди казаков немалым авторитетом келарь Троице-Сергиевой лавры Авраамий Палицын.

– Не дело вы затеяли, казаки! – громко закричал, подняв руку, Пожарский. – Где это видано, чтобы, забыв честь и совесть, требовать отдать московский престол польской блуднице Маринке и ее ублюдку! Не бывать на Москве царем Ивашке-Воренку! Не хотим и его матери-блудницы латинской!

– Да что же это такое… – начал было громогласный казак, но тут же согнулся от удара под дых булавой Пожарского и, замолчав, повалился на бок.

– Казаки, – продолжал между тем воевода, – побойтесь бога и отрекитесь от непотребного замысла вашего возвести на престол Воренка! Не то…

Как бы в подтверждение слов князя, где-то вдали ударили пушки. Казаки, многие из которых и мысли не держали о том, чтобы, сговорившись с Заруцким, сажать на престол Воренка, разом растеряв хмель, охотно согласились с воеводой в том, что дело это неподобное и православным христианам уж вовсе неприличное.

– Целуйте крест и саблю в том, что кого бы ни выбрал собор, вы измены замышлять не будете, а напротив, присягнете новому царю и служить будете ревностно и твердо! – громко провозгласил Палицын, подняв над головой крест.

«Иной раз ничто так не пробуждает ревность в вере и искреннее раскаяние, как несколько сотен готовых к беспощадному бою ратников», – так думал я, наблюдая за тем, как один за другим подходят к Палицыну казаки и, поцеловав крест, присягают будущему царю.

Той ночью мы чудом прошли меж двух огней, едва не начав новый виток междоусобицы.