Приключения Иоганна Мекленбургского

А скажи мне еще, много ли среди русского боярства таких разумных?

– Немало, князь. Среди боярства нашего, конечно, разные люди встречаются. Есть и такие, что Мишу на троне хотели бы видеть, особливо среди тех, кто брата моего плохо знает. Они помнят его щеголем молодым в красных сапожках и думают, что нравом он и разумом не крепче своего сына. К тому же бог весть, вернется ли он из плена польского, и покрепче него, да породовитее, случалось, гинули в латинских застенках. Вот и мудруют от невеликого своего разума. Но мудрствование – оно дело такое, его завсегда можно в обратную сторону повернуть, если, конечно, человек разумный. Так что ты вот что мне скажи, чтобы я другим мог передать. Чего ждать нам от королевича Карла Филиппа?

– Я, боярин, это уже говорил князю Трубецкому и тебе повторю. Королевич еще молод, и расти ему с вами. Нужны ему будут опытные советники и верные слуги, а взять их опричь вас негде, ибо шведы дел ваших и обычаев не ведают. Кроме того, Густав Адольф своему брату не враг, и коли его царем выберут, земли ваши захваченные добром вернет. В противном же случае их воевать придется, а дело это непростое и затратное. Так что думайте, бояре, да не прогадайте.

Когда Иван Никитич наконец уехал, я пошел на женскую половину поговорить с царевной. К своему удивлению, застал там помимо Ксении, Насти и Авдотьи, еще и сотника Анисима. Все вместе они занимались весьма важным делом. Стрелец, оказывается, помимо всего прочего, был сапожником. И вся эта теплая компания занималась тем, что обували Марьюшку и Глашу в только что изготовленную обувку. Девочки, очевидно, не носившие на своих ногах ничего, кроме лаптей, были в полном восторге. Больше всего их обнова напоминала кожаные тапочки, стянутые шнуровкой. Анисим называл их поршни, а чтобы они не натирали ног, носили их с онучами. Маша первая меня заметила и важно заявила, показывая обнову:

Мое появление вызвало переполох, но если Настя и Ксения просто поднялись и сделали книксен, а Анисим степенно поклонился, то Авдотья просто бухнулась в ноги. Не обращая внимания на переполох, я подошел и, взяв на руки Машку, придирчиво осмотрел ее приобретение.

– Ну, что же, обувка знатная, а то негоже в моем тереме босячками ходить. А тебе, Глаша, нравится? Вот и умница, а ты бы, Дуня, встала, полы тут вроде мытые.

Пока сконфуженная Авдотья поднималась, я выразительно посмотрел на сотника, и тот, от природы будучи человеком сообразительным, сразу засобирался. Настя также припомнила, что у нее есть дела, и вышла, захватив с собой Дуню и обеих девочек.

– Настенька, будь любезна, и Глашу с Дуней приоденьте, а то как-то и неприлично в моем доме-то, – сказал я ей в спину.