Приключения Иоганна Мекленбургского

Однако же сильно менять ничего не станет, потому как нестроение прежнее помнить будет и остережется. А вот внуку его порядок сей невмоготу станет, он его и порушит.

– Эва как! И откуда ты все это знаешь?

– А ниоткуда, знаю – и все.

– Может, ты еще знаешь, кого мы царем выберем?

– Уж не королевича ли твоего Карла Филиппа?

– Чего ты придуриваешься, святой отец? Или думаешь, мне неведомо, что ты тайком рейтар Аникиты расспрашивал обо мне? Да, я стою за королевича, но знаю, что вы его не выберете, ибо вам всякий иноземец сейчас ничуть не лучше черта!

– Ну, не скажи, Иван Жигимонтович. – Голос иеромонаха стал вдруг вкрадчивым. – По крайней мере, одного иноземца твои люди жалуют и готовы его на престол русский кричать.

– Слава богу, никто их слушать не собирается, – спокойно отвечал я ему. – Да и на собор их вряд ли позовут. И ты бы, отче, Вельяминова не слушал, это ведь он тебе напел?

– Он, – легко согласился отец Мелентий с кроткой усмешкой. – Только не мне, а преподобному Сильвестру.

– О как! – внешне беспечно, но внутренне подобравшись, удивился я. – А преподобный что же?

– Да ничего, присмотреться велел, что ты за человек.

– И что же, присмотрелся?

– Как тебе сказать, князь, Михаил Романов, коего ты нам в цари пророчишь, очень уж хорош на троне сидеть да богу молиться. Государством управлять он слаб, но с другой стороны, каверзы от него никакой не будет. А вот если, не дай бог, конечно, тебя выберут, то прямо не знаю чего и ждать. Тебе бы не на троне сидеть, а в седле, и не скипетр с державой в руках держать, а меч и эти вот твои, как их, допельфастеры, вот там ты будешь на своем месте.

– Не печалься, отче, не выберут меня. Ладно, засиделись мы чего-то, пора спать.

Проговорив это, я завернулся в шубу и попытался заснуть. Сон, однако, не шел. Когда Аникита с Анисимом в первый раз завели разговор о возможном избрании меня на царство, я только посмеялся. Однако то один, то другой нет-нет да и возвращались к этому вопросу, и потихоньку мысль об этом перестала казаться мне еретической. Почему бы и нет, думал я иной раз, особенно после знакомства с будущим царем в кремле. Нешто я хуже этого нескладного и немного бестолкового отрока справлюсь с царством? Тем более что, сколько я помнил историю, особенно похвастаться ему было нечем. Смоленскую войну проиграл. Донских казаков, захвативших Азов, не поддержал. Даже жениться по своему усмотрению не смог, и его невеста, которую он, похоже, всерьез любил, отправилась в ссылку вместе со всей семьей. А тут монах, пару раз поговорив со мной, без обиняков заявил мне, что, пардон, задница у моего высочества не под трон, а под седло заточена. И с пушкой я куда лучше управляюсь, нежели с государством. И ведь, что самое противное, прав во всем.