Приключения Иоганна Мекленбургского

Вологодский епископ недоуменно посмотрел на меня, явно удивленный моим ответом.

– Ты столь знатен, что король отдал тебе свою сестру?

– Я князь Священной Римской империи.

– Ты князь и называешь себя наемником?

– Ваши князья, служившие вашему царю, называли себя его холопами. На мой взгляд, наемник ничем не хуже холопа.

– Почему ты сражаешься за нас?

– Король Сигизмунд враг мне и королю Густаву Адольфу. Враг моего врага – мне друг.

– Ты удержишь Вологду?

– Да, но мне нужна ваша помощь.

– Ваше преосвященство, мои люди устали. Им нужен отдых. Я видел у вас довольно много монахов, пошлите их на стены, чтобы мои люди могли отдохнуть.

– Монахи не ратники.

– По тем, что охраняют ваш двор, этого не скажешь. Впрочем, им не надо сражаться, они должны поднять тревогу, если враги пойдут на приступ. Этого будет довольно, хотя если в случае приступа они нам помогут, я не стану возражать.

– Монахам нельзя проливать кровь.

– Зато им можно кидать камни вниз со стены, а если этот камень упадет на чью-то нечестивую голову, так на то божья воля.

– Хорошо, я пошлю послушников и иноков на стены.

Я поклонился епископу и, дернув за рукав впавшего в прострацию Вельяминова, вышел вон. Тот какое-то время шел за мной, как замороженный, и лишь во дворе стряхнул с себя оцепенение.

– Что с тобой, Аникита?

– Ух, как глянул на меня преосвященный, так точно язык отнялся, стою, себя не помню. Чего было-то?

– Благословил он нас на подвиг ратный, да обещал монахов дать на подмогу.

– Монахов? Эва как, ангельский же чин.

– Ага, особенно вон тот мордатый, с бердышом, серафим просто.

Вскоре к нам присоединился отец Мелентий, которому преосвященный и поручил руководить посланной нам на помощь монастырской братией. Вооруженные монахи и послушники шли за ним толпой и вскоре стали занимать места на стенах и башнях, заменяя собой наших ратников, драбантов и казаков.

Ночь прошла спокойно, и ранним утром я, посвежевший и отдохнувший, вновь поднялся на стену.

– Доброе утро, батюшка, – поприветствовал я отца Мелентия, – как прошла ночь, не заснули ваши подчиненные?

– И вам того же, сын мой, – отвечал он мне, – наши монахи привычны к ночным бдениям, так что ваши намеки совершенно излишни.

– Ну и славно, а что неприятель?

– Ночью шумели, будто на ярмарке, а к утру немного угомонились.

– К стенам не подступали?

Город постепенно просыпался, наполняя своим шумом окрестности. Где-то рядом резали овцу, чтобы приготовить пищу для ратных. С другой стороны доили корову, уцелевшую во вчерашнем переполохе. Слышался стук топоров и звон молота по наковальне, по улицам галдя бегали любопытные мальчишки, того и гляди рискуя попасть под копыта наших коней.