Приключения Иоганна Мекленбургского

Сразу после этого, подпалив фитиль «гостинца», я спрыгнул вниз. Огонек весело побежал по заботливо приготовленной для него пороховой дорожке, и земля вздрогнула у нас под ногами. Поднятое взрывом каменное облако с головой накрыло ворвавшихся пехотинцев и шляхтичей, и грохот, еще звучавший в ушах после взрыва, сменился протяжным воем умиравших и покалеченных врагов. Немногие не попавшие под смертоносный шквал противники и даже защитники острожка остановились в крайнем ужасе от случившегося и прекратили сражаться. Но бой еще не закончился, и я, подняв трофейный райтсверт, заорал что было силы:

– Бей! – и кинулся на оторопевшего противника.

Стрельцы тут же вышли из оцепенения и с новыми силами принялись рубить деморализованного врага. В какие-то секунды все было кончено, так и не пришедшие в себя пехотинцы и шляхтичи не смогли оказать серьезного сопротивления и были изрублены один за другим. Вскочив на оставленный было нами вал и готовые вновь рубиться до последнего вздоха с врагом, мы с изумлением увидели, что венгры и литвины в панике отступают. Ничего не понимая, я крутил головой, пока Анисим не схватил меня за руку и закричал на ухо:

– Наши! – показывая при этом рукой на скачущих на врага кавалеристов. Оказывается, Пожарский ввел в дело дворянскую конницу, и та, ударив в самый напряженный момент, погнала противника прочь, решив исход сегодняшней битвы.

Полуразрушенный острожек был непригоден для дальнейшей обороны. По крайней мере, без основательного ремонта, на который не было времени. Надо было уходить, и я как раз командовал своими горе-пушкарями, пытавшимися выкатить большую пушку из получившейся в результате взрыва ямы, когда в острожек на всем скаку ворвался Аникита со своими рейтарами. Посмотрев на наши сборы, Вельяминов передал мне, что князь Пожарский сердечно благодарит меня за стойкую оборону, но просит отступить, чтобы сберечь людей.

– А я, по-твоему, чем занимаюсь? – огрызнулся я. – Чаю, не дурнее Дмитрия Михайловича, дай ему бог здоровья, и понимаю, что держаться тут дальше – только людей погубить, однако пушек не брошу. Ты бы, чем умничать, лучше помог бы людьми, али лошадей дал.

– И то верно, пушки бросать не след, – согласился со мной Вельяминов и дал необходимые распоряжения.

Работа сразу пошла веселее, а я, переведя дух, стал допытываться, как обстоят дела на других участках.

– Тяжко, – отвечал мне Аникита, – из острожков только ваш устоял, а прочие ляхи взяли. Кабы князь не послал нас в бой, того гляди и прорвались бы латиняне.

– Так за стены Белого города они не прошли?

Совместными усилиями работа пошла веселее, и вскоре мы были готовы выступать. Впереди нашего бравого воинства лошадиные упряжки с трудом тащили так хорошо послужившие нам пушки.