Приключения Иоганна Мекленбургского

Увы, но судьба моя ведет меня одной лишь ей ведомыми тропами, и я не могу ей противиться, как бы ни старался.

– Никто не может противиться своей судьбе, – ответил мне монах, – но ответь мне еще на вопрос. Почему ты желаешь, чтобы царем нашим стал королевич Карл Филипп?

– Потому что это было бы разумно. Значительная часть вашей земли занята шведами, и чтобы ее вернуть, понадобится воевать. А так у Густава Адольфа не будет причин отторгнуть ее от вашего царства. К тому же королевич юн, и если он вырастет в вашей стране, то скоро станет не менее русским, чем вы.

– А отчего ты говорил, что мы выберем не Карла, но Михаила Романова?

– Потому что вы, русские, когда надо думать головой, все решаете сердцем. Сейчас вам любой иноземец хуже антихриста, и вы все едино выберете кого-то из своих. А Миша молод, глуп и слабохарактерен, а потому устроит бояр. Его отец митрополит, и ему благоволят греки, так что на самом деле у вас нет никакого выбора.

– А почему ты тогда здесь?

– Вы уже спрашивали. Наверное, все дело в том, что я похож на вас: умом понимаю, что делать мне здесь нечего, а сердце ставит в строй.

– А сам ты не метишь на престол?

– Господи, дай мне сил! Послушайте, вы можете избрать на престол кого угодно. Хоть Карла Филиппа, хоть Владислава, хоть Максимилиана Австрийского. В принципе, можете и меня, но это будет самый худший выбор из всех возможных, ибо я, обладая всеми недостатками вышеперечисленных кандидатов, не имею их достоинств. За мной нет ни такой мощной родни, ни армий их королевств, ни финансов, вообще ничего нет! Ей-богу, выбирайте Мишу и оставьте меня в покое.

Монах постоял еще немного, очевидно сбитый с толку моей горячностью, потом вдруг накрыл меня епатрихалью и произнес нараспев громким голосом:

– Отпускаю тебе грехи твои вольные и невольные!

Когда монах ушел, я, глядя ему вслед, спросил у Анисима:

– Ты не знаешь, кто был этот монах?

– Господь с тобой, герцог-батюшка, это же келарь Троице-Сергиевой лавры отец Авраамий.

– Ну да. Это хорошо, что он тебя благословил, теперь ты, герцог-батюшка, точно нашим царем станешь!

– Анисим, а ты знаешь, отчего я тебя до сих пор не прибил?

– Отчего, герцог-батюшка?

– Оттого что пушки у нас две, а кроме нас с тобой с ними никто толком управляться не сумеет, если пушкарей побьют! Внял ли?

Ранним утром, едва проснувшись, я стал готовиться к бою. Умывшись и надев чистую рубаху, обрядился в свой старый рейтарский камзол. Для боя он как-то привычнее того щегольского кафтана, в каком я ходил в последнее время. Приготовил кирасу, но надевать пока не стал. Потом пришла очередь огнестрела – разложил и, почистив, зарядил один за другим пять своих пистолетов, привычно при этом погоревав о прежних допельфастерах.