Приключения Иоганна Мекленбургского

Король Сигизмунд иной раз рад был бы избавиться от этих вечных смутьянов, не пропускавших ни одного рокоша, но нуждался в их военной силе и специфических умениях.

Перекрестившись над телом Болека, я поднялся и повернулся к своим преследователям лицом. Мягко и почти неслышно ступая, ко мне приближались трое противников, держащих в руках обнаженные сабли. Пистолеты мои разряжены, и зарядить я их не успею в любом случае, ну и пусть. На сердце и в голове ужасная пустота как на остывшем пепелище. Вспомнилась старинная сентенция: «Делай, что должен – и будь, что будет», – и мне подумалось, что самое время проверить ее истинность в деле. Я медленно освободил из ножен клинок своей кавалерийской шпаги и, глядя противникам в глаза, сделал рукой в латной перчатке движение, как будто подзываю их.

Увы, фехтование – не самая сильная моя сторона, несмотря на регулярные тренировки, однако лисовчики без доспехов, и, судя по всему, я нужен им живым. Так что шансы, хоть и невеликие, у меня есть. Карты сданы, господа, играем! Не дожидаясь, пока противники приблизятся, я бросаюсь к ним, сокращая дистанцию. Они, очевидно, полагали, что я буду отбиваться, прижавшись спиной к дереву, не давая себя окружить, и прозевали мою атаку. Звон клинков, выпад – и лезвие моей шпаги почувствовало вкус крови, а один из нападающих со стоном отскочил, зажимая руку, из которой фонтаном хлещет кровь. Вот ведь, а ребята тоже, оказывается, не фейхтмейстеры, а я-то боялся! Мои противники явно смутились и уже не атакуют, а лишь отбиваются. Что же, пассивность – это верный путь к поражению, это я вам говорю как цельный герцог, генерал и шаутбенахт в одном лице. Еще несколько выпадов – и сабля вылетает из руки лисовчика, выбитая сильным ударом, но я не добиваю его, а обернувшись к последнему нападавшему, обрушиваюсь на него со всей яростью. Если успею убить его, пока его товарищ подбирает саблю, то я, пожалуй, слажу. Тот отчаянно отбивается и на краткий миг встречается со мной глазами.

Поляк молча отступает, отмахиваясь от меня своей карабеллой, но, на свое несчастье, запинается о какую-то корягу. Сегодня мне не до игры в благородство, и я, уже предвкушая, как клинок с хрустом войдет в трепещущее тело, бросаюсь к упавшему, но почему-то не могу сделать и шага. Сто тысяч чертей и один леший, я то думал, что это я гоняю поляков по поляне, а на самом деле это они вывели меня на середину поляны и подставили под бросок аркана. Хотя игра пока не окончена – вот если бы меня заарканили с лошади, то, несомненно, тут же сбили с ног и, проволочив несколько по земле, напрочь выбили дух из тела. Но арканщик пеший, и ему непросто справиться со мной. Схватившись одной рукой за веревку, я ослабляю натяг, не позволяя душить меня, и резким движением кидаю в арканщика свою шпагу.