Приключения Иоганна Мекленбургского

Дикари-с! Хотя нет, вон какой-то хмырь что-то толкует, развязно размахивая руками, Рутгеру ван Дейку. Все понятно, я для шведского истеблишмента своим так и не стал, однако со мной связываться остерегаются. Во-первых, друг короля, во-вторых, репутация та еще. После Кальмарской резни немного страшно. На Лелика и Болека тоже где сядешь, там и слезешь, рубаки известные. А ван Дейк человек новый, отчего бы ему не нахамить, вдруг прокатит. Не прокатило. Вон ван Дейк и хмырь, мило улыбаясь, бочком-бочком пробираются к выходу. Скоро танцы, и начинать будем мы с Катариной. Блин, это что же, я не увижу, как мой новый офицер дерется? Печалька! Показываю глазами братьям фон Гершов, что надо идти за новеньким, проследить, чтобы все по-честному, а то знаю я этих шведов. Когда танец заканчивается и мы с Катариной возвращаемся на место, Болеслав делает мне знак: все, мол, нормально. А быстро! Молодец.

Вот и утро, Катарина доверчиво посапывает на моем плече, а мне не спится. Я в первый раз женат в обеих жизнях, и у меня какое-то странное чувство. Вроде все точно так же, а по-другому. И что теперь будет? Как что! Сначала медовый месяц, потом отправлюсь в Нарву, оттуда в Новгород. В прежней жизни я там так и не побывал, только объехал по трассе Москва – Питер. Отвратительная объездная, доложу я вам, впрочем, сейчас там дорог и вовсе нет. Я неловко шевельнулся и потревожил Катарину. Она открыла глаза и несколько секунд недоуменно смотрела, потом, очевидно припомнив ночь, смущенно улыбнулась.

– Доброе утро, милая! – поприветствовал я ее. – Как тебе спалось?

Катарина еще больше смутилась и покраснела и оттого смотрелась еще более мило. Она, как и подобает выросшей в строгости принцессе, была неопытна и зажата, так что я полночи потратил на то, чтобы хоть немного раскрепостить эту снежную королеву. Был нежен и терпелив, и мне воздалось сторицей, а теперь я хотел продолжения, и она, пожалуй, тоже. Зря я, что ли, старался.

Медовый месяц не затянулся. В том смысле, что Густав Адольф через две недели не мытьем, так катаньем выдавил меня из постели Катарины, и я отправился в Нарву. По правде сказать, момент благоприятный. Король Кристиан Датский, похоже, понял, что зря затеял эту войну, и тонко намекал на перемирие. Кстати, на свадьбу кузен прислал мне орден Слона. Сейчас ордена часто и густо дают не за храбрость в бою, а за происхождение. А орден Слона – вообще только близким родственникам, так что этот знак внимания дорогого стоит. Густав Адольф, разумеется, не мог остаться в стороне, и на мою шею легла вторая орденская цепь – орден Меча. Им, кстати, давненько не награждали, и вот возобновили традицию. Раз уж тут затишье, надо освободившиеся силы бросить на решение других проблем.

Других проблем две, и главная из них – Польша.