Приключения Иоганна Мекленбургского

Те, кто не попадет в армию, должны обеспечить «счастливчика» всем необходимым. Оружием, мундиром, сапогами и всем, чем понадобится. Случись опять вернуться датчанам – эти солдаты будут драться за свой дом и не отступят и не предадут, если им задержат жалованье.

– Такое войско будет стоить дешевле наемного, – задумчиво произносит Катарина.

– А воевать лучше, – добавляю я с похвалой. – Ваше высочество схватывает на лету.

– Однако именно польское рыцарство раз за разом побеждает на поле боя нашу пехоту, – задумчиво говорит король.

– А вот тут надо перейти непосредственно к организации. Из кого состоит шведская пехота? В основном из пикинеров, мушкетеров дай бог треть, а чаще четверть от всего состава. Они кажутся страшными, когда стоят, ощетинившись своими пиками, но на самом деле они совсем не страшны. Конные стрелки расстраивают их ряды своим огнем, а затем гусары тараном разбивают их строй. Гусар у поляков немного, но они отменно обучены и вооружены. У них много прекрасных коней, на одних они проделывают многокилометровые марши, потом, пересев на свежих, яростно атакуют врага. Их пики длиннее пик твоих солдат, и те не могут выдержать их натиска. А потом пики ломаются, и они рубят палашами и колют кончарами с высоты седел, а чем им могут ответить пехотинцы? Вот они и побеждают.

– Я тебе уже говорил, Густав! В моем полку большинство мушкетеры, и я не жалею ни наград ловким, ни палок неумелым, чтобы научить их управляться с мушкетами. Мой оберст-лейтенант Гротте когда-то воевал за голландцев и хорошо знает, как научить солдат быстро заряжать, совершать контрмарши и ловко стрелять.

– Голландцы… – задумчиво тянет король.

– Да, голландцы! Они сейчас лучшие солдаты по всей Европе, и слава богу, что они заняты войной с Испанией и им некогда отвлечься. Тогда бы многим не поздоровилось, помяните мое слово.

Мы долго и много беседовали на самые разные темы, переходя от войны к торговле и развитию ремесел. Ибо своего солдата лучше вооружить своим же мушкетом и одеть в мундир из своего сукна. Принцесса Катарина, как оказалось, недурно разбирается во всех этих вопросах. А еще она не только умеет слушать, но и задавать вопросы. В тот вечер, когда я уже уходил, она на прощание спросила меня, так чтобы не слышал король:

– А что значит «многокилометровый»?

Я на мгновение застыл, как громом пораженный (это же надо так проколоться!), а потом, подмигнув как заговорщик, шепнул:

– Это я вам потом расскажу.

– Напомните мне после брачной ночи, ваше высочество, – и, с улыбкой посмотрев, как вспыхнуло ее лицо, вышел вон.

В другой раз мы заговорили о России, или, как ее сейчас называли, Московии.