Механизм пространства

Рот-шрам, упрямый подбородок… Торвен уже видел этот портрет! Не набросок углем – цветную гравюру. Впрочем, Галуа-младший уловил характер натуры лучше неизвестного художника. На гравюре, помнится, красовалась дарственная надпись:

«Моему любимому ученику! Запомните меня таким, дорогой Андерс…»

– Пририсуй ему орден.

От волнения Зануда не заметил, как перешел с юношей на «ты».

– Крест с короной? Вы знаете этого человека?

Не дождавшись ответа, Альфред продолжил рисовать. Когда он закончил, сомнений больше не осталось. Бледный, как мел, Торвен проклинал собственную рассеянность. Столкнуться с бароном фон Книгге в приемной Карно, что называется, нос к носу, и не узнать мертвеца! Сто раз, открывая рабочую папку, видеть копию – и ослепнуть при встрече с оригиналом…

– Это шпион, мсье Торвен?!

– Нет, – хрипло ответил Торбен Йене Торвен. – Это смерть.

И залпом выпил чужой сидр.

Грохот колес. Лязг подков о брусчатку.

Кучер вжал голову в плечи. Кнут обжег спины храпящих лошадей. На повороте ландолет едва не опрокинулся. Каким-то чудом пассажир удержался внутри открытого экипажа. Не иначе, зубами вцепился, бешеный.

Лают собаки, несясь вслед.

«Какого черта я согласился?! – недоумевает кучер. – Этому иностранцу место в Биссетре! Десять франков серебром… Жизнь дороже! Надо бы придержать коней… Проклятье! Неужто его безумие заразное?!»

Дома несутся безумным вихрем. Храпит кобыла, таращит налитый кровью глаз. Мелькает фонарный столб: еще локоть – и…

С диким мявом шарахается из-под копыт кошка. Подпрыгивая, катятся яблоки из опрокинутой корзины. Бранится торговка, грозя костлявым кулаком. Водоворот улиц, карусель площадей; распахнуты в крике рты…

«Даже не поблагодарил. Сунул деньги – и прочь. Не надул: два серебряных пятифранковика. Не фальшивые? Вроде, нет. Едем отсюда, от греха подальше. Шажком – трюх-трюх…»

– Мсье Карно не принимает.

Морда – булыжником. Сюртук в плечах скоро треснет. Кулачищи – гири. Под верхней одеждой, за поясом, пистолет. Такие здесь привратники, значит.

– Мсье Карно не принимает.

– Это вопрос жизни и смерти!

– Мсье Карно не принимает.

– Дома. Но не принимает.

Торвен лихорадочно искал аргументы, способные убедить непреклонного стража, когда в доме хлопнула дверь. Сквозь решетку ограды было видно, как по ступенькам спускается господин средних лет: кремовый жилет в клетку, пенсне… бородка… саквояж…

Торвен не знал, каким чудом он распознал в человеке доктора.

– Типун вам на язык! – яростно сверкнули стекла пенсне.

Привратник открыл для доктора калитку и, не скрываясь, развел руками: видите, мол, что за народ к нам ходит?

– У мсье Карно скарлатина. Тоже не подарок, но я надеюсь на благоприятный исход.