Механик

– Отслойка… обширная по диаметру…

– Ребенок жив?.. – спрашиваю я дрожащим голосом.

– Сердцебиение есть…

Дверь в палату распахивается и в кабинет, подобно урагану, влетает Надежда Петровна. Немного помятая, будто только проснулась и сама на себя непохожая, потому что без косметики.

– Ну, что тут?! – окидывает взглядом мое трясущееся тело, – ох, ты ж… ничего себе!!!

– Надежда Петровна! – оживляется доктор, – отслойка около пятидесяти процентов…

– Отойди! Сама посмотрю!"

"Он проворно уступает ей место и в нерешительности замирает у двери!

– Иди! – командует Самойлова, – без тебя разберемся!..

– Ну, – торопит мама, – что там?

– Так и есть… отслойка… плод пока жив…– смотрит мне в глаза, – чистимся?..

– Нет!!! – выкрикиваю я.

Мама молчит. Сложив руки на груди, нервно грызет ногти. Ее взгляд прыгает с меня на Самойлову, и обратно.

– Мама!!! Не молчи! – из горла рвутся рыдания, – скажи, чтобы сохраняли!!!

– Пусть ее в палату увезут пока… – наконец, подает она голос.

– Мама!!! Я против! Я не дамся!!! Он же еще живой!..

– Хватит орать, Анна! Прекрати истерику!..

Надежда Петровна, кивнув маме, выглядывает в коридор и велит кому–то увезти меня в палату.

– Мамочка, пожалуйста… – плачу я, когда меня вывозят из кабинета, – это же твой внук…

Молчаливая молодая медсестра со всей осторожностью помогает мне устроиться на кровати и уже через пару минут приносит штатив с капельницей.

– Что это?! – двигаюсь на противоположную сторону кушетки.

– Доктор вам сама все скажет. Давайте ручку…

– Нет!

Меня накрывает паника. Я никому не верю. Ни маме, ни Надежде Петровне, ни этой милой медсестре. Кругом мерещатся враги.

– Это лекарство, – доброжелательно улыбается девушка и тянется ко мне с иглой.

– Нет!!! Не трогай меня!!! Мама!..

– Успокойтесь, пожалуйста…

Она начинает нервничать, растерянно хлопает глазами, озираясь по сторонам.

– Позовите мою маму и Надежду Петровну!!!

Закрепив капельницу на штативе, она резво выскакивает в коридор и возвращается уже с Самойловой и моей матерью.

– Что это?! – указываю на капельницу.

– Успокоительное…

– Успокоительное?! Делайте что–нибудь для сохранения беременности!!!

– Аня… – Надежда Петровна присаживается на стул у кровати, – шансы практически нулевые… поверь мне, лучше сейчас все убрать, восстановиться, а через годик снова забеременеть…

– Ну, вы же даже не пытаетесь что–то сделать!.. Он еще живой, а вы уже хотите его оттуда вытащить!.. Вы убийцы, а не врачи!

Меня колотит крупной дрожью. От нервного перенапряжения зуб на зуб не попадает. Я похожа на загнанного в угол зверька, готового защищать свое потомство даже ценой собственной жизни.

– Анна, послушай… – вступает мама, – если он выживет, останется неполноценным!..

Врет! По лицу Самойловой вижу, что врет.