Механик

Никому не позволю говорить о Матвее гадости!

– Не знал я, Анечка, о твоих пристрастиях… – ехидно улыбаясь, продолжает он.

– Выйди из машины! – рявкаю я, – сейчас же!

– Возбуждают маргиналы? – тихо смеется Давид.

Не сдержавшись, наотмашь бью его по лицу. Его голова дергается в сторону, а уже в следующую секунду он хватает меня за волосы и дергает на себя.

– С–сука… Значит, со мной ты девочка – целочка… А с этим хмырем трахаешься в подворотне!

– Пусти… – шиплю, пытаясь разжать его пальцы на своей гриве.

– Маман твоя знает, что ты с плебеем связалась?!

В этот момент дверь со стороны Давида открывается и в машину проникает крепкая мужская рука, пальцы которой тут же смыкаются на шее бывшего.

Все происходит так быстро, что он, не успев ничего понять, лишь выпучивает глаза и раскрывает рот, как рыба. Отпустив мои волосы, он послушно следует за рукой Матвея и уже скоро оказывается лежащим на асфальте между припаркованными автомобилями.

Я зажимаю рот ладонями и через открытую дверь наблюдаю, как мой механик, склонившись на Давидом, давит коленом ему на грудь. Тот хрипит, глядя на него расширившимися от ужаса глазами и внимательно слушает, что он ему негромко говорит.

Опомнившись, выскакиваю из машины и бегу к парням.

– Матвей! – встаю около них на колени и пытаюсь заглянуть ему в глаза.

Лицо его напряжено, на нем ни одной эмоции, и только во взгляде холодная ярость и желание убивать.

– Аня… – хрипит Давид.

– Матвей, пожалуйста… – кладу ладонь на его, сжимающее горло несчастного Когана, предплечье.

Он резко выдыхает, разжимает пальцы на его шее и, схватив его за ворот рубашки, поднимает на себя.

– Ты все понял?..

– Д–да… да…

Матвей поднимается на ноги и поднимает меня. Давид тоже вскакивает и, держась за горло, быстрым шагом идет к своей машине.

– У вас будут ох@енные проблемы! – выплевывает он через открытое окно и ударяет по газам.

– Он тебя ударил? – спрашивает Матвей, осматривая мое лицо.

– Нет. Схватил за волосы…

– Бывший твой?

Я молча киваю и, обхватив талию парня руками, прячу лицо на его груди.

Слова Давида еще звучат в ушах. А вдоль позвоночника струится холод. Кажется, только что, Матвей нажил себе смертельных врагов в лице моего бывшего и его родителей.

Настроение гулять по Набережной или идти в кино пропадает. Поэтому мы покупаем пиццу и едем в сервис.

– Там кто–то есть? – спрашиваю я, когда мы выходим из своих машин.

По периметру ворот гаража желтеет полоска света.

– Сейчас посмотрим…

– Эля?

– Она должна была у подруги остаться.

Видимо, передумала, потому что вместе с подругой сидит на диване, попивая пиво. И заметно пугается, заметив нас у входа.

– Что–то ты быстро, – нервно хмыкает девчонка, пряча бутылку с пивом за диван, – не досталось билетов на последний ряд?..