Механик для легионера

Вислогузов мог позволить себе заметно больше среднестатистического россиянина, но ему, как и всякому человеку, хотелось большего. Поэтому он решил принять участие в погоне за наследством. Вытащив свой шар, Юрий Петрович решил, что Фортуна отнеслась к нему равнодушно. Могла одарить более легким вариантом, но могла и подложить свинью, то есть опасный архипелаг. Вислогузов однажды попытался нырнуть с аквалангом, но его вдруг начало трясти от страха. У Юрия Петровича оказалась довольно редкая фобия: при том, что он спокойно плавал и мог даже нырнуть за красивым камешком, лежащим на двухметровой глубине, более серьезное погружение вызывало у него панический ужас.

Ну ладно, Чагос он бы отдал Владимиру, но Африка и Амазония тоже не подарок! Поэтому глупо грешить на судьбу. Так думал Вислогузов, вернувшись домой после жеребьевки. Известие о гибели Мазуркевича повергло его в шок. Он не знал об обстоятельствах смерти Бориса и в своих фантазиях рисовал самые ужасающие картины. Наемных убийц, поджидающих жертву у очередной подсказки, жестокие пытки, мучительную смерть. Даже если в Москве наследник погиб, то что ждет остальных в куда более диких местах? Даже подумать страшно. Олега точно скормят крокодилам или львам, а Михаила – анаконде. Нет, при таком раскладе лучше синица в руке, чем журавль в небе, пролетающий над твоим остывающим телом!"

"Наследников строго предупредили, что если они передумают, то должны об этом сообщить. Вислогузов неохотно протянул руку к телефону. Жалко денег. Ведь если он никуда не едет, придется отдать выданные на расходы доллары. Может, затаиться? Но если они убили наследника, честно искавшего завещание, то что сделают с тем, кто пытается схитрить? Устроят долгую и мучительную смерть. Если уж он решил отказаться от тридцати лимонов, то из-за двадцати пяти кусков рисковать точно не стоит.

Юрий Петрович набрал указанный номер. К нему приехал Граф собственной персоной. Они уединились в комнате Вислогузова, и помощник Драгуна небрежно выложил на стол большой сверток.

– Что это? – удивленно спросил Юрий Петрович.

– Довесок до сотни.

– Какой довесок? – насторожился Вислогузов. – Я не знаю ни о какой сотне.

– Естественно, не знаете. На общем сборе Владимир Иванович решил об этом умолчать. По его решению наследник, отказавшийся от поиска завещания, получает сто тысяч долларов. Вы же – родной сын Владимира Ивановича, он не мог полностью лишить вас денег.

Неожиданно благополучный исход дела придал Вислогузову смелости, и он спросил:

– Но Борис тоже был сыном Владимира Ивановича, почему его отправили на верную гибель?

– Вы, Юра, черт знает чего нафантазировали, вообразили нас кровожадными убийцами, – благодушно усмехнулся Граф. – На самом деле все обстояло совсем иначе.