Весь Мегрэ. Том 3

Интересно, как бы они прореагировали, расскажи он им о сцене со стеклянным шариком, сунутым в руку раненого? Да если бы он даже просто поведал им, что бывший доктор Келлер, чья жена проживала на острове Сен-Луи, а дочка вышла замуж за крупного производителя лекарственных препаратов, таскал эти безделушки в своих карманах, как какой-нибудь десятилетний мальчуган?

— Он все ещё настаивает на встрече с консулом?

Речь вновь зашла о Жефе.

Следователь, взглянув предварительно на заместителя прокурора, тихо произнес с явным сомнением в голосе:

— На нынешней стадии следствия не думаю, что я смог бы подписать ордер на его задержание. Более того, судя по сказанному вами, видимо, и мне бесполезно встречаться с ним.

Ясное дело, если уж Мегрэ не смог расколоть фламандца, то магистрату такая задача тем более была не под силу.

— Так что будем делать?

Мегрэ, ещё направляясь сюда, уже знал, что дело было проиграно. Не оставалось ничего иного, как отпустить Ван Хутте, которая, не исключено, ещё потребует и извиниться перед ним.

— Прошу прощения, Мегрэ… Но учитывая, в каком положении мы оказались…

— Знаю.

Ему предстояло пережит момент не из приятных. И случалось это не в первый раз — и неизменно с каким-нибудь дурачьем!

— Прошу извинить меня, господа, — вполголоса распрощался Мегрэ с коллегами.

Чуть позже, уже в своем кабинете он повторил:"

"— Извините, месье Ван Хутте. Уточняю: сожаление выражаю лишь формально. Знайте, однако, что мнение я не переменил и остаюсь при своем убеждении, что вы убили вашего хозяина, Луиса Виллемса, что именно вы сделали все, чтобы избавиться от клошара, оказавшегося нежелательным свидетелем этого преступления.

Вместе с тем ничто не мешает вам теперь вернуться на свою баржу, к жене и ребенку.

Прощайте, месье Ван Хутте…

И тут произошло нечто неожиданное: речник и не подумал протестовать, лишь с некоторым удивлением глянул на комиссара и, уже стоя в проеме двери, протянул ему длинную руку, проворчав:

— Любой может ошибиться, не правда ли?

Мегрэ сделал вид, что не заметил его жеста и спустя пять минут ожесточенно набросился на текущие дела.

В последующие недели были проведены достаточно сложные мероприятия по дополнительному сбору улик и доказательств в районе набережной Берси и у моста Мари, опросили множество людей, бельгийская полиция тоже прислала кое-какие материалы, которые приобщили к остальным, но все эти усилия оказались тщетными.

Что касается комиссара, то в течение трех месяцев его не раз видели на набережной Селестэн, где — трубка в зубах, руки в карманах — он прогуливался, словно слонявшийся без дела горожанин. Тубиб в конце концов выписался из больницы. И вновь обрел свой уголок под аркой моста, все вещи ему вернули.