Весь Мегрэ. Том 3

— Когда вы поднимались или когда уже выскочили на нее?

Взгляд Жефа налился почти лютой ненавистью.

— Спросите у неё сами… Думаете, я помню?

— Вы увидели Виллемса в воде?

— Я вообще ничего не разглядел. Слышал только, как что-то барахталось…

— Он не умел плавать?

— Умел. Но, наверное, не смог…

— Вы, как и в Понедельник, запрыгнули в лодку?

— Да, моссье.

— И вам удалось вытащить его из воды?

— Не ранее, чем через добрых десяток минут, потому что стоило его схватить, как он опять погружался в Сену.

— Аннеке стояла на палубе?

— Да, моссье.

— Вы выудили Виллемса уже бездыханным?

— Я ещё не знал, что он мертв. Видел лишь, что он весь побагровел.

— Приезжали ли доктор, полиция?

— Да, моссье. Вопросы ещё не исчерпаны?

— Где это произошло?

— Я уже сказал: в Париже.

— В каком именно месте?

— Мы везли тогда вино «Макон» и разгружались на набережной Рапэ.

Мегрэ усилием воли удалось не показать ни своего удивления, ни удовлетворения. Он, казалось, в один миг превратился в более благодушного, чем до этого, человека, как будто бы сразу расслабился.

— Думаю, я почти закончил свое дело… Итак, Виллемс утонул ночью близ причалов набережной Рапэ, вы в это время почивали на борту, его дочь тоже. Так?

Жеф молчал, лишь моргал глазами.

— Примерно через месяц вы женились на Аннеке.

— Было бы неудобно жить вдвоем на борту судна и не состоять при этом в браке, верно?

— Когда вы вызвали брата?

— Тут же. Три-четыре дня спустя.

— После вашей свадьбы?

— Нет, после несчастного случая.

Солнце уже село за порозовевшими крышами, но темнота ещё не наступила, хотя в этом сгустившемся свете было нечто нереальное, словно набухшее тревогой.

Хуберт, неподвижно стоявший за штурвалом, вроде бы о чем-то глубоко задумался.

— Полагаю, вам ничего не известно?

— О чем?

— О том, что произошло в понедельник вечером.

— Я в тот момент был на танцах, в заведении на улице Лапп.

— А о смерти Виллемса?

— Я находился в Бельгии, когда получил от брата телеграмму.

— Ну что, все кончено или ещё нет? — нетерпеливо вмешался Жеф Ван Хутте. — Можно нам садиться за стол?

Но Мегрэ очень спокойно и отрешенно проронил:

— Боюсь, что нет.

Эта фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Хуберт тотчас же живо поднял голову и пристально посмотрел, но не на комиссара, а на брата. Взгляд Жефа стал, как никогда до этого, агрессивным, он вызывающе бросил комиссару:

— Не соблаговолите ли меня проинформировать, почему это я не могу поужинать?

— Потому что я намерен увезти вас с собой в Париж.

— Вы не имеете права так поступать…

— Я в состоянии через час предъявить вам соответствующий ордер о приводе за подписью следователя.