Весь Мегрэ. Том 3

Верно ли, что его жизнь вне опасности или же вы сказали так моей дочери, чтобы не расстраивать ее?

— Профессор Маньен ручается на восемьдесят процентов, что он выздоровеет.

— Маньен? Я его хорошо знаю. Он неоднократно тут бывал.

— Вы знали, что ваш супруг в Париже?

— Не могу сказать однозначно. После его отъезда в Габон около двадцати лет тому назад, я получила от него всего-навсего две почтовые открытки. И то в самые первые месяцы его пребывания в Африке.

Она ничуть не ломала перед ним комедию неутешной печали, открыто смотрела прямо в лицо с видом женщины, привыкшей к самым различным ситуациям.

— Вы хоть, по меньшей мере, уверены, что речь идет именно о нем?

— Ваша дочь его узнала.

И комиссар в свою очередь протянул ей удостоверение личности с фото Тубиба. Она подошла к комоду, чтобы взять очки, внимательно всмотрелась в снимок, при этом на её лице нельзя было прочитать ни малейших следов какого-либо волнения.

— Жаклин права. Он, несомненно, изменился, но я тоже готова поклясться, что это Франсуа.

Она подняла голову.

— Верно ли, что он проживал всего в нескольких метрах отсюда?

— Под мостом Мари.

— А я-то прохожу по нему несколько раз в неделю, поскольку как раз по другую сторону Сены живет моя подруга. Ее зовут мадам Ламбуа. Фамилия должна быть вам знакома. Муж…

Мегрэ не стал дожидаться сведений о том, какое высокое положение занимает супруг мадам Ламбуа.

— С тех пор, ка кон уехал из Мюлуза, вы с мужем больше не встречались?

— Ни разу.

— Он вам не писал и не звонил?

— За исключением упомянутых двух открыток, никаких известий от него я не получала. Во всяком случае непосредственно.

— А косвенно?

— Как-то довелось у друзей повстречать бывшего губернатора Габона Периньона, который интересовался, не родственница ли я доктора Келлера?

— И что вы ему ответили?

— Правду. Он почувствовал себя вроде бы неловко. И мне пришлось все у него выведывать. Тогда-то он и признался, что Франсуа не нашел там того, что искал.

— А что именно?

— Понимаете, он был идеалистом. Не создан для нынешней жизни. После разочарования, испытанного в Мюлузе…

Мегрэ, казалось, удивился.

— Разве дочь не говорила вам об этом? Конечно, она тогда была совсем ещё юной и так мало видела своего отца! Вместо того, чтобы обзавестись клиентами, которых он заслуживал… Не хотите чашечку?.. Нет? Извините тогда, но я выпью, ибо настал час, когда я всегда это делаю.

Она позвонила.

— Мой чай, Берта.

— На одного человека?

— Да. Что бы вам предложить, комиссар? Может, виски?.. Ничего? Ну, как хотите.