Весь Мегрэ. Том 3

Деньги Пру действительно получил. Но Планшон никогда не держал их в руках. Он не догадывался, что замышлялось в его собственном доме. Даже если все же и догадывался, то совершенно не ведал, что операция уже началась, и двадцатого декабря или, во всяком случае, приблизительно в эти дни, его жена напечатала акт о продаже малярной мастерской, на котором была подделана его подпись.

Кто это сделал? Рене или ее любовник?

По этому вопросу эксперты тоже спорили до хрипоты, а двое из них даже поссорились.

— Вечером в субботу… — начал рассказывать Мегрэ.

— Говорите громче.

— Вечером в субботу, когда я вернулся домой около семи часов, я увидел у себя в квартире ожидавшего меня человека.

— Вы его знали раньше?

— Нет, не знал, но сразу догадался, кто он был, — из-за заячьей губы… Потому что в течение почти двух месяцев до этого какой-то мужчина, приметы которого совпадали с моим посетителем, приходил на набережную Орфевр по субботам во второй половине дня, но исчезал до того, как у меня появлялась возможность его принять…

— Вы действительно утверждаете, что речь шла о Леонаре Планшоне?

— Да.

— Чего он хотел от вас?

Повернувшись к присяжным, комиссар стоял спиной к подсудимым и не мог видеть их реакцию на свой рассказ.

Не были ли они удивлены, что, вопреки их ожиданию, он только что дал показания, играющие им на руку?

После полной тишины в зале послышался гул голосов, но председательствующий судья пригрозил вывести зрителей из зала, и порядок восстановился. Мегрэ четким голосом продолжал давать показания:

— Он пришел ко мне домой, чтобы сообщить о своем намерении убить жену и ее любовника…

Мысленно он желал попросить прощения у бедняги Планшона. Но разве он не поклялся только что говорить правду, только правду и одну только правду?

В полной тишине комиссар ответил на все вопросы председателя суда и имел право остаться в зале как зритель. Однако он был вынужден покинуть зал после того, как ему сообщили о краже, совершенной в одной из шикарных квартир на улице Лористон.

Подсудимые отказались признать свою вину. Однако улики были настолько неопровержимыми, что суд присяжных объявил их убийцами.

По чистой иронии показания Мегрэ дали Роже Пру смягчающие обстоятельства и спасли его от смертного приговора.

— Вы заслушали показания комиссара… — заявил его адвокат. — Намерение убить было и у жертвы, и у подсудимого… Но если убийцей стал мой клиент, то он совершил преступление, чтобы защитить свою жизнь…

Антуанетта, девица с длинными ногами и пышными бедрами, выдававшая себя за Сильвию, находилась в зале, когда главный присяжный зачитывал приговор.

Роже Пру приговорили к двадцати годам тюремного заключения, а Рене Планшон — к восьми.