Весь Мегрэ. Том 3

Всю ночь он обливался потом, а в девять часов утра с тяжелой головой уже сидел в приемной прокуратуры и целых двадцать минут ожидал, когда его пригласит помощник генерального прокурора.

Должно быть, вид у комиссара был мрачный, так как тот сразу же спросил:

— Похоже, тип, которого вы вызывали, все же доставил вам неприятности?

— Нет, но в деле появилось кое-что новое…

— Отыскался ваш хозяин малярной мастерской? Как там его зовут?

— Планшон… Нет, он не объявился… Мы восстановили по времени, как он провел вечер в понедельник перед своим исчезновением… Вернувшись домой около одиннадцати часов вечера, он, оказывается, был настолько пьян, что не держался на ногах и несколько раз падал на тротуаре между площадью Бланш, где он выпил последнюю рюмку, и улицей Толозе…

— Он был один?

— Нет, в компании с публичной женщиной, с которой у него до этого были интимные связи. Она держала его под руку, потому что он еле передвигал ноги…

— Вы ей верите?

— Да, уверен, что она говорит правду… Это она позвонила в дверь, а потом быстро ушла, оставив шатающегося Планшона у стены дома… Не верится, что в таком состоянии он через несколько минут мог подняться на второй этаж, сложить свои вещи в два чемодана, спуститься с ними вниз по лестнице и без чьей-либо помощи выйти на улицу…

— А может, он принял какое-нибудь средство, чтобы протрезветь… Ведь есть же современные лекарства…

— Его жена и Пру сказали бы об этом…

— Пру — это любовник, не так ли? Это его вы вызывали?.. Какие он дал показания?

Чувствуя тяжесть во всем теле и боль в голове, Мегрэ терпеливо и со всеми подробностями изложил историю о трех миллионах и о расписках. Он напомнил о своих сомнениях в подлинности подписи Планшона на акте продажи мастерской.

— Господин Пируэ, наш эксперт-почерковед, не дал категоричного заключения. По его мнению, документ мог быть подписан как самим Планшоном, находившимся в состоянии опьянения, так и другим лицом, который скопировал его подпись…

— Разве расписок было несколько?

— Да. Двадцать четвертого декабря Пру занял два миллиона старых франков — один у своего отца, другой — у шурина… Я дал указание одному из моих подчиненных снять фотокопии с этих расписок… В той, которую получил шурин, указывается, что одолженные деньги должны быть возвращены в течение пяти лет с выплатой шести процентов от общей суммы… Расписка, что у отца, предусматривает возмещение долга в два года и без всяких процентов…

— Вы считаете, что эти расписки даны для отвода глаз?

— Нет!..