Весь Мегрэ. Том 3

Я всегда буду сомневаться... всегда буду думать, что в этом есть и моя вина.

— С какого времени он не показывался на улице Нотр-Дам-де-Шан?

— Вы имеете в виду у нас дома?

— А в чем разница?

— Потому что в нашем доме он не был по меньшей мере семь лет. После Брюсселя, перед тем как уехать в Марсель, Вероника еще не была замужем. До тех пор он всегда выглядел весьма импозантно — был элегантно одет, холеный... А вернулся бродяга бродягой, было ясно, что последнее время он жил впроголодь. Мы ни разу не видели его таким жалким, раскаявшимся. Несколько дней он жил у нас, так как уверял, что где-то в Габоне ему приготовлено место. Муж снова помог ему встать на ноги. Около двух лет мы ничего о нем не слышали, но однажды утром, когда я шла за покупками, я увидела, что он ждет меня на углу улицы. Не стану пересказывать его новые измышления... Я дала ему несколько купюр... Так повторялось много раз за последние годы. Он клялся, что не встречается с Рене, что больше ничего у него не просит.

— И в тот же день подкарауливал его?

— Да. Как я уже говорила, он продолжал вести двойную игру. Я знаю это точно со вчерашнего дня.

— Каким образом?

— У меня было предчувствие... Я боялась, что в один прекрасный день вы узнаете о существовании Филиппа и станете задавать мне конкретные вопросы...

— Вы надеялись, что это произойдет позднее, чтобы дать ему время уехать за границу?

— А вы бы поступили иначе? Ваша жена, например, вела бы себя не так, как я?

— Он убил вашего мужа.

— Допустим, это даже будет доказано, и все равно он не перестанет быть моим братом, и если он до конца своих дней проведет в тюрьме, все равно Рене не воскресить... Я знаю Филиппа. Если мне придется рассказывать на суде то, что я вам сейчас поведала, мне не поверят... Скорее это неудачник, чем преступник.

К чему с ней спорить? Но доля истины заключалась в том, что на Филиппе де Лансье лежала печать рока.

— Так вот, я разбирала бумаги мужа, в частности талоны от чеков, их у него целых два ящика, и все тщательно разложены. Он был очень аккуратным... Так я узнала, что каждый раз, когда Филипп приходил ко мне, он навещал и мужа, сначала в конторе на улице Сен-Готар, потом уже не знаю где... Наверное, поджидал на улице, как меня...

— И муж ни разу не сказал вам?

— Он не хотел меня огорчать. А я — его. Если бы мы были откровеннее друг с другом, может быть, ничего и не произошло бы... Я много над этим думала... В среду, около полудня, пока Рене еще не вернулся, мне позвонили по телефону. Я сразу же узнала голос Филиппа.

— Может быть, он звонил из кафе, только что расставшись с Жосленом? Похоже на то. Это можно будет уточнить. Кассирша, наверное, помнит, если он брал у нее жетон для автомата.

— Он сказал, что ему необходимо со мной увидеться, что это вопрос жизни и смерти и что больше мы о нем не услышим...