Весь Мегрэ. Том 3

— Он никогда не писал вам?

— С тех пор как перестал у нас бывать, ни разу.

— Вы сразу же поняли, что это он убил вашего мужа?

— Я и сейчас в этом не уверена... Не могу поверить... Я знаю, все улики против него...

— Почему вы молчали, принудили к этому дочь и стремились во что бы то ни стало спасти его?

— Прежде всего потому, что это мой брат, потому, что он несчастный человек... Ну а потом, я в какой-то мере чувствую себя виноватой...

Она достала из сумки носовой платок, но не для того, чтоб вытереть глаза, — они по-прежнему были сухими и горели, словно от внутренней лихорадки. Продолжая говорить и слушая вопросы комиссара, она машинально скручивала его в комок своими тонкими пальцами.

— Теперь я готова все вам рассказать...

— Как зовут вашего брата?

— Филипп... Филипп де Лансье... Он на восемь лет младше меня...

— Если не ошибаюсь, он подростком провел какое-то время в санатории в горах?

— Нет, не подростком... Ему было всего пять лет, когда у него обнаружили туберкулез. Врачи отправили его в Верхнюю Савойю, он жил там до двенадцати лет.

— Мать уже умерла?

— Она умерла через несколько дней после его рождения... Это многое объясняет... Вероятно, то, что я сейчас вам расскажу, завтра появится во всех газетах?

— Обещаю вам, что нет. Что объясняет смерть вашей матери?

— Отношение отца к Филиппу и вообще его отношение к жизни все оставшееся время... После смерти матери отец стал другим человеком, и я уверена в том, что пусть невольно, но он всегда считал Филиппа виновником ее смерти... К тому же он стал пить... Он вскоре подал в отставку, хотя у него не было никаких сбережений, и мы были очень стеснены в средствах...

— Пока ваш брат находился в горах, вы вместе с отцом жили на улице Даро?

— С нами до последних дней жила старая служанка, она уже умерла...

— А когда вернулся Филипп?

— Отец поместил его в закрытое религиозное учебное заведение в Монмаранси, и он приезжал к нам только на каникулы... В четырнадцать лет он сбежал оттуда, и через два дня его задержали в Гавре, куда он добрался автостопом. Он говорил всем, что торопится в Гавр, потому что его мать при смерти... У него вошло в привычку рассказывать всякие небылицы... Он придумывал какие-то несусветные истории, ему верили, и в конце концов он сам начинал в них верить... Поскольку его не согласились принять обратно в Монмаранси, отец отдал его в другой коллеж, неподалеку от Версаля. Филипп учился там, когда я познакомилась с Рене Жосленом. Мне было двадцать два года...

Теперь носовой платок походил на веревку, и она дергала его за концы, а у Мегрэ погасла трубка, но он этого даже не заметил.

— Тогда-то я и совершила ошибку, за которую не перестаю себя корить. Я думала только о себе...

— Вы колебались, выходить ли вам замуж?

Она смотрела на него, не зная, что сказать.