Весь Мегрэ. Том 3

Автомобиль устремился к мосту Сен-Мишель, свернул по набережной направо; все прочие машины расступались, давая дорогу, а прохожие останавливались и глядели вслед.

Действия Мегрэ, может быть, и казались нелепыми, но он не мог не видеть перед глазами картину: Жакетта мертва, а Лапуэнт рядом с ней беспрерывно звонит по телефону. Картина эта становилась такой реальной в его воображении, что он даже принялся размышлять, каким способом старуха покончила с собой. В окно выброситься она не могла: квартира на первом этаже. И у нее нет никакого оружия, разве что кухонные ножи…

Автомобиль резко затормозил. Сержант городской полиции, дежуривший у задней двери, переполошился, заслышав сирену. Окно спальни было приоткрыто.

Мегрэ бросился в подворотню, взбежал по каменным ступенькам, нажал на кнопку электрического звонка и оказался лицом к лицу с Лапуэнтом. Тот не был взволнован — скорее до крайности изумлен.

— Что стряслось, начальник?

— Где она?

— У себя в комнате.

— Ты слышал, как она там ходит?

— Слышал, с секунду назад.

— Кому ты звонил?

— Вам.

— Зачем?

— Похоже, она одевается, чтобы выйти на улицу, и я хотел спросить, какие будут распоряжения.

Мегрэ понимал, что выглядит смешным в глазах молодого Лапуэнта и только что подошедшего Жанвье. По контрасту с переполохом, который он только что учинил, в квартире было тихо, как никогда: кабинет залит солнечным светом, дверь открыта в сад, на липе щебечут птицы.

Мегрэ вошел в кухню, где все стояло на своих местах, и услышал негромкие звуки, доносившиеся из комнаты старой экономки.

— Могу я повидаться с вами, мадемуазель Ларрье?

Однажды Мегрэ назвал ее «мадам», но она возмутилась: «Мадемуазель, если вам угодно!»

— Кто это?

— Комиссар Мегрэ.

— Сейчас выхожу.

Лапуэнт продолжал вполголоса:

— Она вымылась в хозяйской ванной.

Мегрэ редко бывал так недоволен собой и все вспоминал свой сон, стариков, которые смотрели на него снисходительно и покачивали головами, потому что он носил короткие штанишки и в их глазах был всего лишь мальчуганом.

Дверь маленькой комнатки отворилась; пахнуло духами, давно вышедшими из моды, — Мегрэ узнал их, потому что его мать пользовалась такими по воскресеньям, когда ходила к мессе.

И старая Жакетта оделась так, будто шла к воскресной службе. На ней были черное шелковое платье, черная кружевная косынка вокруг шеи, черная шляпка, украшенная белым шелковым бантиком, и белоснежные перчатки. Не хватало только молитвенника."

"— Я должен, — пробормотал Мегрэ, — отвезти вас на набережную Орфевр.

Он уже собирался предъявить ордер на арест, подписанный судебным следователем, но, вопреки ожиданиям, старуха не выказала ни удивления, ни возмущения.