Весь Мегрэ. Том 3

— С геранью на подоконниках?

Это замечание, видимо, оскорбило Жоссе.

— Вам это кажется смешным? — спросил он немного резко.

— Нет…

— Вы этого не понимаете?

— Кажется, понимаю.

— Даже лангуст в какой-то мере может помочь вам понять. Когда я был ребенком, в нашей семье покупали лангуста только по большим праздникам. То же самое было и у Аннет… Собираясь вместе пообедать на улице Коленкур, мы всегда старались выискивать блюда, о которых могли только мечтать в юности… К тому же я преподнес ей подходящий подарок: холодильник, который не очень-то вписывается в такую старомодную квартиру, зато позволяет нам всегда держать на холоде белое вино, а иногда и откупорить бутылочку шампанского… Вам все это не смешно?

Мегрэ жестом успокоил его. А Лапуэнт улыбнулся, будто это ему напомнило что-то происходившее недавно."

"— На улицу Коленкур мы приехали около восьми. Тут я должен еще кое-что добавить. Консьержка, сначала относившаяся к Аннет по-матерински, после моего появления возненавидела ее, бормотала ей вслед бранные слова, а ко мне просто поворачивалась спиной… Когда в этот раз мы прошли мимо привратницкой, ее семья сидела за обедом, и могу поклясться, что эта женщина оглядела нас с ехидной улыбкой. Меня это настолько поразило, что мне захотелось вернуться и спросить у нее, чем вызвано такое ликование. Я этого не сделал, но все стало ясно через полчаса… Войдя в квартиру, я снял пиджак и, пока Аннет переодевалась, накрыл на стол… Не стану скрывать… Это тоже доставляет мне удовольствие… возвращает мне молодость… Аннет переговаривалась со мной из соседней комнаты, а я нет-нет да поглядывал на нее через приоткрытую дверь… Полагаю, что все это будет обсуждаться публично… Если не найдется кто-нибудь, кто мне поверит…

Жоссе от усталости закрыл глаза, а Мегрэ подошел к стенному шкафу, чтобы налить ему стакан воды, и тут же подумал, не дать ли ему немного коньяка, у него всегда была про запас бутылка.

Нет, видимо, это будет преждевременно и может вызвать искусственное возбуждение.

— Только мы сели за стол у открытого окна, как Аннет стала прислушиваться, а скоро и я услышал шаги на лестнице. Меня это нисколько не встревожило. Ведь дом шестиэтажный, и над нами было еще три квартиры. Почему она вдруг смутилась, поглядев на свой голубой атласный халатик? Шаги остановились на нашей площадке. В дверь не постучали, но мы услышали голос: «Открывай! Я знаю, что ты дома.» Это был ее отец. За время нашего знакомства он еще ни разу не приезжал в Париж. Я никогда его не видел. По описанию Аннет, он был человеком невеселым, строгим и замкнутым. Овдовев много лет назад, он жил в полном одиночестве, отшельником, без всяких развлечений. «Одну минутку, папа!..» Но переодеться она не успела, а я не догадался надеть пиджак.