Весь Мегрэ. Том 3

Я часто опаздывал на работу, приходил полусонный…

— Она много пила?

— Мы оба пили… Не знаю почему… Просто по привычке… Это нас еще больше возбуждало… В конце концов мы поняли, что мы не можем жить друг без друга…

— Где она тогда жила?

— В том доме, где вы были… На улице Лопер… Как-то раз — было уже два или три часа ночи — сидя в кабачке, мы посмотрели друг другу в глаза и, внезапно протрезвев, серьезно подумали о том, что же нам делать дальше.

— Вы не помните, кто задал этот вопрос?

— Честно говоря, не помню. Первый раз слово «брак» было произнесено полушутя. Трудно вспомнить все это точно через столько лет.

— Она была на пять лет старше вас?

— Да, и богаче на несколько миллионов. Став ее мужем, я уже не мог целые дни торчать за прилавком аптеки. Она знала некоего Вирьё, которому родители незадолго до этого оставили в наследство скромное предприятие по производству медикаментов. Вирьё по специальности не был фармацевтом… Ему было тридцать пять лет, и он делил свое время между ресторанами «Фуке» и «Максим» и казино в Довиле… Кристина вложила деньги в его дело, и я стал директором.

— Словом, ваши честолюбивые замыслы осуществились?

— Да, создается такое впечатление. Когда снова прослеживаешь весь ход событий, то может показаться, будто я сознательно подготавливал каждый этап со знанием дела. Однако, поверьте мне, все было не так. Женился на Кристине я только потому, что безумно ее любил, любил настолько, что если бы пришлось с ней расстаться, я бы, наверное, покончил самоубийством… Она же, со своей стороны, умоляла меня оформить наши отношения. Кристина уже давно не заводила связей, и теперь настал ее черед проявлять ревность. Она даже стала ненавидеть клиенток нашей аптеки и приходила за мной шпионить… Теперь мне представился случай занять положение, которое позволило бы мне жить на равную ногу с ней… Деньги были вложены в дело на ее имя, а брак был заключен с условием раздельного пользования имуществом… Некоторые сочли меня альфонсом, и я не всеми был хорошо принят в среде, где отныне мне пришлось жить…

— Вы оба были счастливы?

— Пожалуй, да. Я много работал. Лаборатории, прежде незначительные, стали крупнейшими в Париже. По вечерам мы выезжали то в театр, то в рестораны. Скучать не приходилось ни днем, ни ночью.

— Вы не будете есть?

— Нет… Не хочется… Если разрешите, я налью себе еще пива.

— Прошлой ночью вы были пьяны?

— Об этом меня уже спрашивали сегодня утром, в комиссариате Отейя. Конечно, я был пьян, но я все ясно помню.

— Я не хотел читать ваши показания, сделанные на допросе в Отейе. Протокол у меня здесь…

Мегрэ небрежно перелистал текст.