Весь Мегрэ. Том 3

Это люди, которых не замечаешь…

Эта фраза поразила Мегрэ: «Люди, которых не замечаешь».

Он понял, что хотел, сказать комиссар, потому что этот дом, так же как этикетки кондитерской Ляшом, казались чем-то бесконечно старомодным, совершенно чуждым современному миру.

Мегрэ давным-давно не видел такой спальни, сохранившей во многих мелочах облик прошлого столетий. В ней даже стоял умывальник с ящиками, облицованный серым мрамором, с фаянсовым тазом и таким же кувшином, украшенным крупными рисунками цветов, с мыльницами и подставкой для гребня из того же фаянса.

Сама по себе мебель, возможно, и не была уж такой безобразной. Некоторые предметы могли бы даже высоко оценить на аукционах или в антикварных магазинах, но все в целом производило впечатление чего-то мрачного, тоскливого, бесконечно угнетающего.

Казалось, что когда-то, очень давно, жизнь в этой комнате остановилась, не жизнь человека, лежащего на кровати, а жизнь всего дома, всего этого мира, и сама фабричная труба, видневшаяся в окно, с выложенной на ней коричневыми кирпичами огромной буквой «Л» была нелепой и такой же безнадежно устарелой.

— Имело место ограбление?

Ящики стола были выдвинуты. У распахнутой дверцы шкафа валялись на полу галстуки и белье…

— Исчез бумажник.

— Кто он такой? — Мегрэ указал на труп, лежащий на кровати. Простыни были смяты. Подушка свалилась на пол. Рука мужчины свесилась с кровати. На разорванной или сожженной выстрелом пижаме виднелись следы крови.

Если сегодня ранним утром окутанный туманом Париж напомнил Мегрэ о контрастных черно-белых тонах старых немых фильмов, то в этой комнате у него внезапно возникло воспоминание об иллюстрированных воскресных газетах начала века, когда вместо фотографий публиковали гравюры, изображавшие драматические происшествия недели.

— Это Леонар Ляшом. Старший сын Ляшомов.

— Женатый?

— Вдовец.

— Когда это произошло?

— Сегодня ночью. По мнению доктора Вуазена, смерть наступила около двух часов ночи.

— Кто в это время находился в доме?

— Минуточку… Старики, отец и мать, в верхнем этаже, в левом крыле дома.

— Значит, уже двое…

— Мальчуган…

— Какой мальчуган?

— Сын убитого… Мальчик лет двенадцати. Сейчас он в школе…

— Несмотря на смерть отца?

— По-видимому, никто еще ничего не знал в восемь часов утра, когда мальчик обычно уходит в школу.

— Значит, никто ничего не слышал?.. Кто еще находился в доме?

— Служанка… Ее зовут Катрин… Она спит наверху в левом крыле, там же, где старики и мальчик… Кажется, она одного возраста с этим домом, такая же ветхая, как все здесь… Есть еще младший брат… Арман…

— Чей брат?

— Убитого… Его спальня в другой конце этого коридора. Он женат…

— Значит, все они ночью были дома и выстрел никого не разбудил?

— Так они утверждают.