Весь Мегрэ. Том 3

Комиссар и к нему обратился на «ты»:

— У тебя есть планы на сегодняшний вечер?

— Ничего особенного.

— У меня тоже, — поспешил добавить Лапуэнт.

— Не знаю, кого из вас двоих попросить провести ночь на улице. В такую погоду это не очень приятно…

— Меня!.. — заявил молодой инспектор, подняв руку, будто в школе.

— А почему бы не разделить дежурство? — предложил Люка. — Я могу позвонить жене, что не вернусь к ужину. Перехвачу бутерброд в баре напротив церкви в Монруже. А потом Лапуэнт меня сменит…

— Я приду к десяти часам, — решил Лапуэнт.

— Можно даже позже, если хотите. Почему бы не разделить ночь на две равные половины. Скажем, в полночь?

— Я приду раньше. Раз уж я не сплю, то хочу сделать что-нибудь полезное.

— Какие будут инструкции, патрон?

— Никаких, ребята. Если завтра у меня потребуют отчет, мне будет трудно мотивировать это ночное дежурство. Они оба приходили сюда: и муж, и жена. Оба ввели меня в курс своих проблем. Рассуждая логически, ничего не должно произойти, но именно потому…

Он не высказал до конца свою мысль, которая была недостаточно четкой, чтобы ее можно было выразить словами.

— Возможно, я сделал ошибку, сказав ему, что сюда приходила его жена. Я колебался, а потом подумал… — Он пожал плечами, раздраженный этой историей, и открыл шкаф, в котором висели его пальто и шляпа, ворча при этом: — Ладно! Там видно будет… Все равно спокойной ночи, ребята…

— Спокойной ночи, патрон.

И Люка добавил:

— Я буду там через час.

На улице похолодало, и маленькие колючие снежинки, едва различимые в свете уличных фонарей, кололи кожу, ложились на ресницы, брови, губы.

У Мегрэ не хватило сил ждать автобуса, поэтому он остановил такси и забился в угол салона, плотно укутавшись в тяжелое пальто.

Все дела, что он расследовал до сих пор, в сравнении с этим казались ему почти по-детски простыми, и это его раздражало. Никогда еще он не был так не уверен в себе, до такой степени, что звонил Пардону, ходил к патрону, к прокурору, а вот теперь ловил одобрение Лапуэнта."

"У него было ощущение, что он топчется на месте.

Потом, когда машина объезжала площадь Республики, ему в голову пришла мысль, которая его немного успокоила.

Если это дело было не таким, как другие, и он не знал, как за него взяться, то не потому ли, что на сей раз речь шла не об уже совершенном убийстве, обстоятельства которого следовало реконструировать, а об убийстве, которое могло совершиться в любой момент.