Весь Мегрэ. Том 3

Набережная Межесери в двух шагах отсюда. Зайдите ко мне в ближайшие дни, обещаю, что не буду вас задерживать. Обещаю также, что в полицию я больше не приду.

Она была достаточно хитра.

— Я приду вскоре, — пообещал он.

— На этой неделе?

— Может быть, на этой. Если нет, то на следующей.

Они подошли к автобусной остановке.

— Прошу меня извинить, но сейчас я должен идти домой.

— Я надеюсь на вас, — сказала она. — Я вам верю.

Сейчас, оставшись один, он затруднился бы сказать, что он о ней думает. Несомненно, ее история была одна из тех, которые из самых невинных побуждений придумывают мифоманы. Но когда он стоял пред ней и смотрел ей в глаза, то склонен был воспринять ее рассказ всерьез.

Мегрэ вернулся домой. Стол был уже накрыт к ужину. Он поцеловал жену в обе щеки.

— Наверное, в такую прекрасную погоду ты выходила прогуляться?

— Я ходила за покупками.

Он задал ей вопрос, который ее удивил.

— Ты тоже посиживаешь на скамейке в парке?

Ей пришлось порыться в памяти.

— Конечно, со мной это случалось. Например, когда я ждала своей очереди к зубному врачу.

— Сегодня я встретился с женщиной, которая все послеобеденное время проводит на скамейке в Тюильри.

— Так делают многие.

— А с тобой кто-нибудь пробовал заговорить?

— По крайней мере раз. Мать маленькой девочки попросила, чтобы я несколько минут за ней посмотрела. Она хотела купить что-то в магазине на другой стороне сквера.

Окно было открыто. На ужин ели холодное мясо с майонезом и салат.

— Может быть, немного пройдемся?

Они вышли на улицу. Солнце еще окрашивало небо в розовый цвет, на бульваре Ришар-Ленуар было тихо, в окнах домов виднелись люди. Супруги Мегрэ смотрели на прохожих, на витрины, время от времени обменивались короткими фразами. Прошли на площадь Бастилии, потом возвратились бульваром Бомарше.

— Я принял сегодня странную старушку. Точнее, Лапуэнт ее принял. Она ждала меня перед зданием и остановила на улице. Судя по тому, что она говорила, это сумасшедшая. Во всяком случае, слегка помешанная.

— Что у нее произошло?

— Ничего. Утверждает только, что, когда возвращается домой, замечает, будто вещи лежат не на обычных местах.

— У нее нет кота?

— Лапуэнт ее об этом спрашивал. У нее нет никаких животных. Она живет над магазином птиц, и этого ей достаточно. Она целый день слушает пение птиц.

— Ты думаешь, она говорит правду?

— Пока я с ней разговаривал, я ей верил. У нее серые глаза, чистые и добрые. Я бы даже сказал: полные душевной простоты. Двенадцать лет она вдова. Семьи у нее нет, живет одна. Кроме племянницы, не встречается ни с кем. Утром идет за покупками, в белой шляпке и белых перчатках. После обеда обычно сидит на скамейке в Тюильри. Не жалуется. Не скучает. Кажется, что одиночество ее не тяготит.

— Ты знаешь, многие старики так живут.