Весь Мегрэ. Том 3

Было тепло. Неподвижный воздух пропитывался приятной прохладой, едва слышался шелест листвы на деревьях.

— Так как ты не пришел обедать, я подогрела тебе отварную баранину.

— Хорошо сделала.

Ел он с аппетитом, но мысли были далеко. Видел старую даму в сером платье, стоящую на тротуаре набережной Орфевр, ее глаза, излучающие восхищение и доверие.

— Может быть, тебе стоит заняться чем-нибудь другим?

— Я бы очень хотел. Но не могу. Терпеть не могу разочаровывать людей, а в этом случае бедная старушка лишилась жизни.

— Может быть, прогуляемся?

Он согласился. Ему не хотелось сидеть дома целый вечер.

Они дошли до площади Бастилии, там сели на террасе кафе. Длинноволосый гитарист играл, лавируя между столиками, а темноглазая девушка протягивала посетителям кафе тарелочку.

Конечно, он сразу подумал о рыжем парне, которому в минуты нужды тоже приходилось играть в кафе.

Мегрэ был сегодня щедрее, чем обычно, и жена это заметила. Она слегка усмехнулась, ничего не говоря, и долго сидела, вглядываясь в ночные огни.

Мегрэ медленно курил трубку, легко затягиваясь. Ему хотелось пойти в «Бонго». Но зачем? Что еще он узнал бы там?

Жильцы дома на набережной Межесери тоже были под подозрением. Кто-то из них мог знать старую женщину лучше, чем в этом признался. Было нетрудно сделать слепок с замка и изготовить ключ.

Зачем? Этот вопрос неустанно задавал себе Мегрэ. Зачем? Ведь не ради денег, не ради нескольких сотен франков, лежащих на самом виду в ящике комода.

— Завтра потребую следствия по делу обоих мужей.

Это могло показаться нелепым. Тем более что умерли они много лет назад.

В чем-то заключалась тайна, тайна настолько важная, что стоила человеческой жизни!

— Идем?

Он выпил маленький стаканчик кальвадоса[109] и чуть не заказал второй. Это не понравилось бы его другу Пардону, который предостерегал: «Можно годами пить вино или другие алкогольные напитки, но наступает возраст, когда организм этого уже не терпит»

Мегрэ пожал плечами, встал и начал протискиваться между столиками. На улице госпожа Мегрэ взяла его под руку. Бульвар Бомарше. Улица Серван. Потом бульвар Ришар-Ленуар и старый, знакомый дом.

Вопреки опасениям он заснул почти сразу же.

В течение ночи ничего не случилось на набережной Межесери, и толстый Торранс мог спокойно спать в кресле старой дамы. В восемь утра Лурти пошел его сменить и застал репортера, оживленно беседующего с консьержкой.

В десять часов сонный и неразговорчивый Мегрэ открыл дверь в комнату инспекторов и дал знак Жанвье и Лапуэнту, чтобы они следовали за ним.

— Пожалуй, иди и ты, Люка.

Уселся за стол и долго выбирал трубку, как будто это было очень важным делом.

— Вот так-то, дети. Со вчерашнего утра мы не продвинулись ни на шаг.