Весь Мегрэ. Том 3

— Нет, что вы! Я инспектор.

— Но вы же дитя!

— Мне двадцать семь лет.

Это была правда, но правдой было также и то, что он выглядел на двадцать два года, и чаще его принимали за студента, чем за полицейского.

— Мне бы хотелось увидеться с комиссаром Мегрэ.

— К сожалению, он очень занят и не может вас принять.

Она колебалась, крутила в руках белую сумочку и не могла решить, нужно ли ей присесть.

— А если я приду завтра?

— Будет то же самое.

— Комиссар Мегрэ никогда никого не принимает?

— Только в случаях особенно серьезных.

— Но это исключительно серьезный случай. Это вопрос жизни и смерти.

— Вы написали об этом.

— Значит?..

— Если вы расскажете мне, в чем дело, я передам это комиссару, и он решит.

— Он встретится со мной?

— Ничего не могу обещать, но это не исключено.

Казалось, она долго взвешивала все «за» и «против», пока наконец не присела на краешек стула, напротив Лапуэнта, который сел за стол.

— В чем дело?

— Прежде всего, должна вам сказать, что я уже сорок два года живу в одном и том же доме на набережной Межесери. На первом этаже находится магазин птиц, и когда летом хозяин выставляет клетки на тротуар, я целый день слушаю их пение.

— Вы говорили об опасности.

— Несомненно, мне грозит опасность, но вы, конечно, подумали, что я брежу. Молодежь вообще думает, что старики теряют разум.

— Мне это и в голову не пришло."

"— Не знаю, как вам это объяснить. Со времени смерти моего второго мужа, то есть двенадцать лет, я живу одна, и никто никогда ко мне не приходит. Меня это вполне устраивает, и я хочу вести такой образ жизни до самой смерти. Мне восемьдесят шесть лет, и мне не нужен никто, чтобы помогать по хозяйству.

— У вас есть какие-нибудь животные? Собака, кошка?

— Нет. Я вам уже сказала, что слушаю пение птиц на первом этаже, ведь я живу на втором.

— На что же вы жалуетесь?

— Трудно сказать. По крайней мере пять раз в течение последних двух недель вещи у меня в доме меняли свое место.

— Вы хотите сказать, что, вернувшись домой, не находите их на своих местах?

— Вот именно. Картина на стене слегка перекошена или ваза перевернута другой стороною.

— Вы в этом уверены?

— Вот видите! Из-за того, что я стара, вы не верите, что у меня крепкая память. Я ведь говорила вам, что живу в этом доме сорок два года! А значит, точно знаю, где что лежит.

— У вас ничего не украдено? Ничего не исчезло?

— Нет, господин инспектор.

— Деньги вы храните дома?

— Очень немного. Столько, сколько нужно на месяц. Мой первый муж: служил в мэрии и оставил мне ренту, которую я регулярно получаю. Кроме того, у меня сбережения на книжке.

— У вас есть какие-нибудь ценности, картины, безделушки или что-нибудь еще?

— Мои вещи представляют ценность лишь для меня, они не имеют рыночной стоимости.