Весь Мегрэ. Том 3

Его круглое, даже толстощекое лицо таило в себе что-то детское, наивное.

— Сколько вам лет?

— Сорок пять.

— На вид вам столько не дашь.

— Это для меня вы заказали грог?

— Для вас и для себя. Я нездоров. У меня грипп, может быть, ангина, и грог будет кстати.

— Обычно я не пью. Только стаканчик вина за едой. Простите, что я такой грязный. Я уже давно не имел возможности почистить одежду. А горячей водой мылся в последний раз неделю назад в банях на улице Сен-Мартен.

Внимательно изучая друг друга, они с трудом подбирали слова.

— Я ждал вас с минуты на минуту.

— Вы меня видели?

— Да. Я даже чувствовал, что вы колеблетесь. Вы уже сделали шаг вперед, но тут же удалились в сторону улицы Шмен-Вер.

— И я видел вас в окне. Но я стоял в тени, и мне даже в голову не приходило, что вы тоже меня видите и даже узнали.

Услышав шум, Пигу вздрогнул, совсем как белка. Это госпожа Мегрэ принесла грог, из скромности стараясь не глядеть на посетителя.

— Сахару побольше?

— Пожалуйста.

— Положить лимон? — Приготовив грог, она поставила стакан перед гостем, потом перед мужем. — Если что-нибудь понадобится, позовите меня!

— Ладно. Может быть, мы попросим еще грогу.

Чувствовалось, что Пигу — человек воспитанный и старается вести себя прилично. Взял стакан и выжидал, пока комиссар пригубит первым.

— Очень горячо, но полезно, верно?

— Во всяком случае, грог вас согреет. А теперь снимайте плащ.

Пигу так и сделал. Костюм его был неплохо сшит, но оказался в пятнах и белой краске.

Теперь они не знали, о чем говорить. И тот и другой прекрасно понимали, что настало время коснуться вещей весьма серьезных, поэтому выжидали, хотя и по разным причинам. Молчание длилось довольно долго. Оба опять глотнули грога. Мегрэ встал и набил себе вторую трубку.

— Курите? — осведомился наконец он.

— У меня кончились сигареты.

Комиссар достал пачку из буфета и протянул ее гостю. Тот был смущен и не отрывал глаз от Мегрэ, подносившего спичку. Они снова сели, и Пигу заговорил:

— Прежде всего я должен извиниться, что побеспокоил вас дома, да еще среди ночи. Но я очень боялся явиться на набережную Орфевр, а бродить в одиночестве по улицам Парижа стало невмоготу.

Выражение лица Мегрэ не изменилось. В уютной домашней обстановке, со стаканом грога в руке и трубкой в зубах, он походил на доброжелательного старшего брата, которому можно все рассказать.

Глава 7

— Что вы обо мне думаете? — произнес Пигу первые серьезные слова. Чувствовалось, что для маленького бухгалтера вопрос этот чрезвычайно важен. Должно быть, он всю жизнь искал ответа на него в глазах людей.

Что можно было сказать?

— Видите ли, Пигу, я вас еще недостаточно знаю, — буркнул Мегрэ, улыбаясь.

— Вы так добры со всеми преступниками?

— Далеко не со всеми. Я бываю и очень злым.