Весь Мегрэ. Том 3

Ничего постыднее за всю жизнь не наблюдала. Как сейчас вижу патрона. Приехал однажды в десять часов утра с авеню Опера и говорит мне, потирая руки: «Позвоните-ка Пигу и велите ему ко мне подняться!» Он как будто заранее радовался тому, что предстоит, и это меня тревожило. «Садитесь, господин Пигу. Чуть левее, к свету. Терпеть не могу разговаривать с людьми, когда их плохо видно. Ну, как дела?» — «Благодарю вас, хорошо…» — «Жена ваша здорова?» — «Да». — «Она по-прежнему служит на улице Сент-Онорэ в бельевом магазине, если не ошибаюсь?»

Анна-Мари прервала свой рассказ и пояснила:"

"— У него была удивительная память на людей и на мельчайшие подробности. Он никогда не видел госпожу Пигу, но запомнил, что она служит продавщицей в бельевом магазине на улице Сент-Онорэ. «Моя жена больше не работает». — «Очень жаль». Бухгалтер смотрел на патрона, не зная, что и подумать. А Шабю невозмутимо продолжал: «Итак, господин Пигу, вы уволены! Да, сегодня вы работаете у меня последний день. А поскольку рекомендаций я вам давать не собираюсь, вы рискуете долго оставаться без работы».Он играл с ним, как кошка с мышкой, и мне было очень больно наблюдать за этой сценой. Пигу, сидя на кончике стула, не знал, что делать, куда девать руки, а в глазах была такая тоска, что, казалось, он вот-вот заплачет. «Видите ли, господин Пигу, если человек решил стать мошенником, ему следует это делать с размахом и некоторой лихостью». Бухгалтер, вертясь на краю стула, пытался что-то возразить, поднимал руку, открывал рот. «Нате, возьмите эту бумагу! У меня осталась копия. Здесь список сумм, которые вы украли у меня за последние три года». — «Вот уже пятнадцать лет, как я…» — «Совершенно верно! Вот уже пятнадцать лет, как вы здесь служите, и я не могу понять, почему вы стали заниматься темными делишками только три года назад». Слезы катились по бледному лицу Пигу. Он хотел подняться, но Шабю приказал: «Сидите! Терпеть не могу вести разговор, когда собеседник стоит. Итак, как видно из этого списка, за три года вы присвоили из моей кассы три тысячи восемьсот сорок пять франков. И все небольшими суммами. Сначала по пятьдесят франков. Потом по сто. Наконец, взяли сумму покрупнее: пятьсот франков». — «Это было на Рождество». — «Ну и что же?» — «Это должно было означать, что я получил награду». — «Ничего не понимаю». — «Моя жена давно не работает. У нее слабое здоровье». — «Вы хотите сказать, что воровали у меня ради жены?» — «Даю вам слово! Она без конца попрекала меня, уверяла, что я-человек без честолюбия, что хозяин меня эксплуатирует и должен платить гораздо больше». — «В самом деле?» — «Она настаивала, чтобы я просил прибавки». — «А вы на это не отваживались?» — «Это ни к чему бы не привело». — «Верно.