Весь Мегрэ. Том 3

Казалось, незнакомец не решается порвать нить, связывающую его с другим человеком.

— Вы счастливы? — робко спросил он, словно этот вопрос неотвязно его преследовал.

— Относительно. Счастлив, насколько человек вообще может быть счастливым.

— А вот я с четырнадцати лет не был счастлив никогда — ни дня, ни часа, ни минуты, — произнес незнакомец и внезапно сменил тон: — Благодарю.

Разговор прервался.

Во второй половине дня комиссар поднялся к следователю Пуаре.

— Дознание продвигается? — спросил тот с оттенком нетерпения, свойственного всем следователям.

— Практически закончено.

— Вы хотите сказать, что знаете убийцу?

— Сегодня утром он опять звонил.

— Кто же он?

Мегрэ достал из кармана увеличенную фотографию мужского лица в толпе, снятую на солнечной набережной Анжу.

— Этот молодой человек?

— Не так уж он молод. Ему лет тридцать.

— Вы его арестовали?

— Еще нет.

— Где он живет?"

"— Я не знаю ни его фамилии, ни адреса. Если я опубликую этот снимок, люди, которые видятся с ним ежедневно, — коллеги, привратница, кто-нибудь еще, — узнают его и не замедлят мне сообщить.

— Почему же вы этого не делаете?

— Этот вопрос беспокоит и меня; сам убийца вторично задал мне его сегодня утром.

— Он звонил вам и раньше?

— Да, в субботу.

— Вы отдаете себе отчет, комиссар, в ответственности, которую на себя берете? К тому же, косвенно, ее несу и я, раз увидел его фотографию. Не нравится мне это…

— Мне тоже. Но только если я поспешу, он скорее всего не даст себя арестовать и покончит с собой.

— Опасаетесь самоубийства?

— Терять ему особенно нечего, как по-вашему?

— Задерживают сотни преступников, а тех, что покушаются на свою жизнь, можно сосчитать по пальцам.

— А если он все-таки относится к последним?

— В газеты он еще что-нибудь писал?

— Вчера вечером или ночью в почтовый ящик одной из редакций бросили письмо.

— Мне кажется, эта мания достаточно изучена. Насколько я помню лекции по криминологии, так обычно поступают параноики.

— По мнению психиатров, да.

— Вы с ними не согласны?

— У меня недостаточно знаний, чтобы спорить с ними. Единственная разница между ними и мной заключается в том, что я не делю людей на категории.

— Но ведь это необходимо.

— Необходимо для чего?

— Чтобы судить их, например.

— Судить — не моя задача.

— Не зря меня предупреждали, что у вас трудный характер. — Следователь произнес это с легкой улыбкой, хотя в душе вовсе не улыбался. — Хотите сделку? Сегодня понедельник… Скажем, в среду, в это же время…

— Слушаю вас.

— Если к этому времени он не будет за решеткой, вы разошлете снимки в газеты.

— Вы в самом деле на этом настаиваете?

— Я предоставляю вам отсрочку, которую считаю достаточной.

— Благодарю вас.