Весь Мегрэ. Том 3

— Заткнулся, потому что идиот! Слушай-ка, у меня — манильон. Ну что, съел?"

"Слышно было плохо. Говорившие находились слишком далеко от микрофона, и Жанвье пришлось прокручивать фрагмент трижды. Каждый раз удавалось разобрать еще несколько слов.

Наконец, послышался голос Батийля:

— «У Жюля», маленькое бистро для завсегдатаев, улица Попенкур.

— Всё?

— Всё.

Остаток ленты был чистый. Последние слова Батийль проговорил, видимо, на улице за несколько секунд до того, как на него напали.

— А две другие кассеты?

— Чистые, еще даже не распакованы. Думаю, он собирался воспользоваться ими позже.

— Ты ничего не заметил?

— Эти, на площади Бастилии?

— Да. Поставь-ка еще раз.

Жанвье принялся стенографировать. Потом повторил несколько фраз, которые по мере того, как он их произносил, все больше наполнялись смыслом.

— Пожалуй, их было, по меньшей мере, трое.

— Верно.

— Потом те двое, о которых упоминалось, Люсьен и Говьон. Через полчаса после этой записи на Антуана напали на улице Попенкур.

— Только вот магнитофон почему-то не отняли.

— Может, испугались Пальятти?

— Когда мы были на улице Попенкур, я забыл одну вещь. Вчера вечером у окна на втором этаже я заметил старушку — это почти напротив того места, где было совершено нападение.

— Ясно, шеф. Я еду?

Оставшись один, Мегрэ подошел к окну. Батийли, наверное, уже побывали в больнице Сент-Антуан, и судебный врач не замедлил забрать тело. Мегрэ еще не встретился с сестрой покойного, которую дома называли Мину и у которой, похоже, были странные знакомства. По серой Сене медленно двигался караван барж; проходя под мостом Сен-Мишель, буксиры опускали трубы.

В плохую погоду террасу огораживали застекленными переборками и отапливали двумя жаровнями. В довольно большом зале вокруг бара в форме подковы стояли крошечные столики и стулья — из тех, что вечером ставят один в другой.

Мегрэ устроился у колонны и заказал проходившему мимо официанту кружку пива. С отсутствующим видом он смотрел на окружавшие его лица. Публика была довольно разношерстная. У бара стояли даже мужчины в синих робах и живущие поблизости старики, пришедшие пропустить глоток красного. За столиками сидели самые разные люди: женщина в черном с двумя детьми и большим чемоданом у ног — как в зале ожидания на вокзале; парочка, которая держалась за руки и обменивалась самозабвенными взглядами; длинноволосые парни, ухмылявшиеся вслед официантке и заигрывавшие с ней всякий раз, когда она проходила мимо.

Клиентов обслуживали два официанта и эта официантка с удивительно некрасивым лицом. В черном платье и белом фартуке, тощая, сгорбленная от усталости, она с трудом изображала на лице слабую улыбку.

Некоторые мужчины и женщины одеты прилично, другие попроще.