Весь Мегрэ. Том 3

И не забудь позвонить, как только Рыжий заявится в гостиницу… Отель «Босежур». Лучше, если он тебя не заметит…

На площади Дофина Мегрэ пропустил стаканчик. День оставил у него тягостное ощущение, особенно беседа с Виктором Ламоттом.

Не внушала энтузиазма и встреча с привратницей.

Он простился с коллегами, которые, устроившись в уголке, играли в белот[97]. Дома он и не пытался скрыть дурного расположения духа. Впрочем, с мадам Мегрэ это было бы и невозможно.

— Подумать только, как это просто! — пробурчал он, снимая в прихожей шляпу.

— Что просто?

— Да задержать Флорантена. Любой на моем месте сделал бы это. Изложи я судебному следователю хотя бы половину того, что у меня скопилось против Флорантена, он тут же заставит меня арестовать его.

— Что же тебя удерживает? То, что вы были друзьями?

— Да не друзьями вовсе, приятелями, — поправил Мегрэ, набивая пенковую трубку, которую курил только дома. — Не в этом дело.

Казалось, он сам ищет настоящую причину своего поведения.

— Все против него. Все факты слишком уж упорно говорят не в его пользу, понимаешь? И еще мне очень подозрительна привратница.

Мадам Мегрэ чуть не рассмеялась: муж сказал это с таким серьезным видом, словно речь шла о главнейшем из аргументов.

— В наше время просто в голове не укладывается, как можно было вести образ жизни, подобный тому, который вела эта девица. Что же до мужчин, по очереди навещавших ее, то в это просто трудно поверить.

Мегрэ был зол на весь мир, начиная с Жозефины Папе, так глупо позволившей пристрелить себя, Флорантена, навлекшего на себя бесчисленные подозрения, и кончая всеми уважаемым чиновником Паре, у которого психически больная жена, толстячком заводчиком и особенно заносчивым хромым из Бордо.

Но о ком бы он ни думал, мысли его постоянно возвращались к привратнице.

— Она лжет. Уверен, что лжет или скрывает что-то. Но с толку ее не собьешь.

— Ешь.

На ужин был в меру поджаренный омлет, приправленный специями, но Мегрэ не обращал на него никакого внимания. В салат для аромата были положены гренки, натертые чесноком, и сочные персики.

— Ты не должен принимать это дело так близко к сердцу.

Он взглянул на нее как человек, мысли которого далеко.

— Что ты хочешь сказать?

— Можно подумать, ты лично в этом заинтересован, словно речь идет о близком тебе человеке.

Поняв наконец, как смешно его поведение, он улыбнулся; нервное напряжение спало.

— Ты права. Это сильнее меня. Ненавижу, когда ловчат. Когда кто-то хитрит, я начинаю злиться.

Зазвонил телефон.

— Вот видишь!

— Он только что вошел в отель, — сообщил Жанвье.

Настала очередь Рыжего.

Мегрэ собирался уже повесить трубку, когда Жанвье добавил:

— Он не один, а с женщиной.