Весь Мегрэ. Том 3

— Налейте стаканчик.

Сухое вино сохранило вкус винограда. Стойка в кафе была настоящей оловянной стойкой, а пол, выложенный красной плиткой, был посыпан опилками.

— Еще вина, будьте добры…

Ну что за странная у него профессия! Нужно повидать еще троих — троих любовников Жозефины, которая, судя по всему, торговала иллюзиями.

С трудом сыщет Франсуа Паре вторую такую, которой можно изливать свое переполненное стариковское сердце. Вернется в свою мастерскую на Монмартре, к убогому ложу в комнате без окон Флорантен.

— Следующий! — вздохнул Мегрэ, выходя из бистро и направляясь к зданию уголовной полиции.

Предстоит разочаровать, лишить иллюзий еще одного.

Когда Мегрэ добрался до своего этажа и двинулся по длинному коридору, где располагались помещения уголовной полиции, он непроизвольно бросил взгляд на застекленный зал ожидания, который шутники-инспекторы окрестили аквариумом.

Каково же было его удивление, когда он увидел Леона Флорантена, сидящего в компании незнакомца на неудобных креслах, обтянутых зеленым бархатом. Этот незнакомец был круглолицый и голубоглазый толстяк невысокого роста; от него просто веяло жизнелюбием.

Флорантен что-то тихо говорил ему, тот же подносил к глазам скомканный носовой платок.

Напротив них с безразличным видом устроился инспектор Дьедонне с газетой в руках, раскрытой на странице, посвященной скачкам.

Ни Флорантен, ни Дьедонне не заметили Мегрэ, и, очутившись в своем кабинете, он нажал на кнопку звонка. Почти тотчас приотворилась дверь и показался старик Жозеф.

— Ко мне кто-нибудь есть?

— Двое, господин комиссар.

— Кто пришел первым?

— Этот. — Жозеф показал Мегрэ визитку Флорантена.

— А другой?

— Он появился минут десять назад, казался очень взволнованным.

Это был Фернан Курсель, совладелец руанской фирмы «Братья Курсель, шарикоподшипники». На визитке значился также адрес парижского представительства фирмы.

— Кого позвать первым?

— Давайте-ка мне господина Курселя.

Мегрэ устроился за письменным столом и бросил взгляд в открытое окно, в которое струился теплый летний воздух.

— Входите, прошу вас. Располагайтесь."

"Вошедший господин и впрямь оказался низеньким и упитанным, однако можно было определенно сказать, что это ему идет. От него исходила располагающая к себе жизненная сила, неподдельная сердечность.

— Вы меня не знаете, господин комиссар.

— Если бы вы не пришли сегодня утром, я сам наведался бы к вам, господин Курсель.

Голубые глаза посетителя воззрились на Мегрэ с удивлением, но без испуга.

— Так, значит, вы в курсе?

— Я знаю, что вы были очень близким другом мадемуазель Папе и сегодня утром, слушая радио или просматривая газеты, должно быть, были потрясены.