Весь Мегрэ. Том 3

Может, даже не услышал, как открылась дверь. Солнечный свет падал на его макушку, и издали казалось, что она лысая.

Комиссар прикрыл дверь, нашел коридор, по которому проходил вчера, и дверь в будуар. Оттуда доносился незнакомый ему пылкий, трагический голос. Слова были невнятны, но в тоне чувствовалась неудержимая страстность.

Мегрэ резко постучал. Голос умолк, и через секунду дверь открылась, и перед ним выросла девушка. Она еще тяжело дышала, глаза у нее сверкали, ноздри раздувались.

— Что вам нужно?

Мадам Парандон все в том же голубом пеньюаре стояла, повернувшись к окну, чтобы скрыть от комиссара свое лицо.

— Я — комиссар Мегрэ.

— Так я и думала. Ну и что?… Имеем мы право располагать собой в своем доме?

Не красавица, но очень привлекательная, хорошо сложена… Строгий костюм и — вопреки моде — волосы связаны лентой.

— Мне хотелось бы, мадемуазель, до завтрака немного поговорить с вами.

— Здесь?

Он заколебался, увидев, как вздрогнули плечи у матери.

— Необязательно… Где вам угодно.

Бэмби вышла из будуара не оглянувшись, закрыла за собой, дверь и спросила:

— Куда пойдем?

— Может быть — к вам? — предложил он.

— Там Лиза убирает.

— Тогда в какую-нибудь другую комнату.

— Все равно.

Ее враждебность вовсе не относилась к Мегрэ. Скорее всего, это было общее душевное состояние. Теперь, когда ее пламенную речь прервали, нервы девушки сдали и она вяло шла за Мегрэ.

— Только не к… — начала она.

— Разумеется, не к мадемуазель Ваг. — Они отправились в кабинет Тортю и Бода — те ушли завтракать.

— Сядем, мадемуазель Бэмби… Вы видели вашего отца?

— Я не хочу сидеть.

Она трепетала от возбуждения и не могла спокойно сидеть на стуле.

— Как вам угодно…

Он тоже не сел, а прислонился к столу Тортю.

— Я спросил: видели ли вы отца?

— С того момента, как вернулась, — не видела.

— А когда вы вернулись?

— В четверть первого.

— От кого вы узнали?

— От швейцара.

По-видимому, Ламюр подкарауливал обоих — Бэмби и Гюса — чтобы первым сообщить о происшествии!

— Ну, а дальше?

— Что — дальше?

— Что вы делали?

— Фердинанд хотел что-то сказать мне, но я не стала его слушать и пошла прямо к себе.

— А у вас была Лиза?

— Да. Убирала ванную. Из-за того, что случилось, все в доме делается с опозданием.

— Вы плакали?

— Нет!

— У вас не появилось желания поговорить с отцом?"

"— Может быть… Не помню… Во всяком случае, я не пошла к нему.

— И долго вы оставались у себя в комнате?

— Я не смотрела на часы… Наверно, минут пять или чуть больше.

— И что вы делали?

Она нерешительно взглянула на Мегрэ. Видимо, в этом доме было так принято — все они, прежде чем ответить, обдумывали свои слова.

— Смотрелась в зеркало.

Сказано вызывающе. Эту же черту он обнаружил и у других членов семьи.