Весь Мегрэ. Том 3

Не было ли у него дел, связанных с особо крупными капиталами? Не ущемил ли он чьих-либо интересов?

— Он мне не говорил про свои дела, но мне известно, что даже сегодня у него были на приеме два судовладельца — из Греции и Голландии.

— К нему приезжают даже из Японии… Ну что ж, будем надеяться, что все это — ерунда… У вас есть еще вопросы ко мне?

Комиссару приходилось тут же выдумывать вопросы, а там, в Ницце, невропатолог, наверно, любовался Английской набережной и синевой бухты Ангелов.

— Что вы можете сказать, доктор, о психической уравновешенности вашей невестки?

— Конечно, я не повторю это на суде, если попаду в свидетели — будь все женщины, как она, я остался бы холостяком!

— Я спросил о психической уравновешенности.

— Я прекрасно понял вас. Допустим, что она — человек крайностей, и добавим справедливости ради, что она же первая и страдает от этого.

— Могут быть у такой женщины навязчивые идеи?

— Вполне. При условии, что эти идеи основываются на реальных фактах и не противоречат действительности. Уверяю вас, что если она солжет вам, то сделает это так, что вы и не заметите.

— Можно сказать, что она истерична?

Довольно долгое молчание.

— Пожалуй, я не решился бы, хотя и видел ее в состоянии, которое можно назвать истерическим… Видите ли, хотя у нее патологическая нервозность, ей каким-то чудом удается владеть собой.

— Вам известно, что у нее есть дома револьвер?

— Да, она как-то говорила об этом и даже показала мне крошечный пистолетик… Скорее игрушка…

— Такой игрушкой можно убить… По-вашему, не опасно оставить ей оружие?

— Поймите, господин комиссар, что уж если эта женщина задумает убить кого-нибудь — все равно убьет, любым способом.

— У мосье Парандона тоже имеется револьвер.

— Знаю.

— И про брата вы скажете то же самое?

— О, нет! Уверяю вас, и как врач и как человек, что брат никогда никого не убьет. Единственное, на что он может решиться в приступе отчаяния — покончить с собою.

Голос врача дрогнул.

— Вы очень привязаны к брату?

— Нас ведь только двое на свете.

Эта фраза поразила Мегрэ. Ведь еще жив их отец, и Жермен Парандон женат. И все-таки он сказал: «Нас только двое».

Словно у них нет никого из близких… Неужели доктор тоже несчастлив в браке?

Наверно, там, на юге, Жермен Парандон взглянул на часы и заторопился.

— Ну что ж, будем надеяться, что все обойдется. Всего хорошего, мосье Мегрэ!

— Всего доброго, мосье Парандон!

Комиссар надеялся, что успокоится после этого разговора, а получилось совсем наоборот. Ему стало еще тревожнее.