Весь Мегрэ. Том 3

Он сделал неопределенный жест:

— Сойдет и Жюльен Бод!

Глава четвертая

Мегрэ показалось, что он попал в совсем другую квартиру. Если повсюду в доме ощущалось какое-то упорядоченное, торжественное оцепенение, установленное в былые времена судьей Гассеном де Болье, то рабочий кабинет, который занимал Рене Тортю вместе с Жюльеном Бодом, сразу поражал своей безалаберностью и беспорядком.

У окна — обычный конторский стол, заваленный папками, а вдоль стен — простые сосновые стеллажи, на которые по мере надобности громоздили один на другой зеленые кляссеры. Те, что не поместились на полках, лежали прямо на навощенном паркете.

Рабочее место Жюльена Бода — старый кухонный стол, покрытый серой оберточной бумагой. На стену налеплены вырезанные из журналов голые красотки. Когда вошел Мегрэ, Бод взвешивал конверты и наклеивал марки. Он поднял голову и взглянул на комиссара без малейшего удивления или тревоги — недоумевая, зачем тот сюда явился.

— Вы к Тортю?

— Нет, я знаю, он в суде.

— Скоро вернется.

— Мне он не нужен.

— А кто же?

— Никто…

Парень хорошо сложен, рыжий, веснушчатый. Совершенно невозмутимые глаза, синие, как фаянсовая посуда.

— Садитесь, пожалуйста.

— Не стоит.

— Ну, как угодно."

"Он продолжал взвешивать конверты разных форматов из желтой бумаги, время от времени заглядывая в тоненький справочник заграничных почтовых тарифов.

— Вам нравится такая работа? — спросил Мегрэ.

— Видите ли, уж если я попал в Париж…

Он говорил с приятным певучим акцентом, растягивая некоторые слоги.

— Откуда вы родом?

— Из Моржа. На Женевском озере, знаете?

— Бывал там.

— Красивое место, правда?

«Красивое» превратилось в «крааа-си-вое», а «правда» прозвучало нараспев.

— Красивое… Скажите, что вы думаете об этом доме?

Бод не понял, что подразумевал комиссар, сказав «дом».

— Большой.

— В каких вы отношениях с мосье Парандоном?

— Я его почти не вижу… Сижу тут, наклеиваю марки, пакеты перевязываю или на почту бегаю да по всяким поручениям… Ведь я — невелика птица. Ну, изредка заглянет сюда патрон, похлопает по плечу и спросит: «Как дела, молодой человек?» Вот и все… Между прочим, слуги прозвали меня «швейцарский клопик», хотя росту во мне метр восемьдесят по антропометру.

— А с Ваг вы ладите?

— Славная девушка.

— Что вы о ней думаете?

— А она там за стенкой, на половине патрона.

— Что вы хотите этим сказать?

— Именно то, что сказал… У них своя работка, у нас — своя… Если и понадобится ему кто-нибудь, так уж, конечно, не я, а она.

Совершенно простодушное лицо. Однако комиссар не был уверен, что простодушие это искреннее.

— Вы, кажется, собираетесь стать драматургом?

— Пробую писать пьесы… Даже написал две, да скверные… Тому, кто приехал из Во, нужно сначала обжиться в Париже.