Весь Мегрэ. Том 3

Машина у входа. Я провожу вас в мой кабинет…

Лицо мужчины начало утрачивать розовый цвет. Пелардо было лет шестьдесят, но держался он прямо и, судя по его манерам и выражению лица, сохранял достоинство.

— Полагаю, что мой отказ ни к чему не приведет?

— Ни к чему, он только все усложнит…

Взгляд на портье, потом на холл, где вдали по-прежнему виднелись четыре силуэта. Взгляд на дождь, идущий за дверями отеля.

— Излишне просить вас разрешить мне подняться наверх за шляпой и плащом, не так ли?

Мегрэ встретил взгляд Лекёра и поднял глаза к потолку. Бесполезно и жестоко было бы оставлять там, наверху, мадам Пелардо в смятении и тревоге. Ночь обещала быть долгой, и оставалось мало шансов на то, что муж вернется и успокоит ее.

Лекёр пробурчал:

— Вы можете послать записку жене… Если только она не в курсе…

— Нет… Что я должен написать ей?..

— Не знаю… То, что вы задержитесь дольше, чем думали…

Мужчина направился к стойке:

— У вас найдется листок бумаги, Марсель?

Он был скорее опечален, чем подавлен или напуган.

Написал несколько слов лежавшей на стойке шариковой ручкой и отказался от предложенного портье конверта.

— Подождите несколько минут, а потом передайте наверх…

— Хорошо, господин Пелардо…

Портье хотел что-то добавить, поискал, но не нашел подходящих слов, и промолчал.

— Сюда…

Лекёр вполголоса инструктировал Диселя, который открывал заднюю дверцу машины.

— Садитесь…

Промышленник нагнулся и первым шагнул в автомобиль.

— Вы тоже, патрон…

Мегрэ понял, что его коллега не хотел оставлять своего пленника на заднем сиденье. Минуту спустя они уже ехали по улицам, а прохожие бежали от дождя или укрывались под деревьями. Даже в беседке, где обычно сидели музыканты, теснились люди.

Машина въезжала во двор отделения полиции на авеню Виктории, и Лекёр бросил несколько слов постовому. В коридорах были зажжены не все лампы, и путь показался Мегрэ долгим.

— Входите… Здесь не слишком комфортабельно, но я не хотел бы сразу отвозить вас в Клермон-Ферран…

Он снял шляпу, но не решился снять пиджак, промокший на плечах, как и у его спутников. После внезапного похолодания на улице в кабинете с застоявшимся воздухом было очень жарко.

— Садитесь…

Мегрэ забился в угол и начал набивать трубку, не сводя глаз с промышленника. Тот сел на стул и ждал, оставаясь внешне спокойным.

То было драматическое, почти душераздирающее спокойствие; комиссар чувствовал это. Ни одна черта лица не дрогнула. Взгляд промышленника переходил с одного полицейского на другого, и, несомненно, он пытался понять, какую роль играл здесь Мегрэ.