Весь Мегрэ. Том 3

Он старался сохранить хладнокровие, но не мог справиться с раздражением, которое у него вызывало множество мелочей.

Он услышал, как возвращались участники парадного обеда: они сначала громко говорили на улице перед отелем, потом в номерах открывали краны и спускали воду в уборных.

Мегрэ встал первый в шесть часов утра и побрился дешевой бритвой, которую купил у посыльного вместе с зубной щеткой. Чтобы получить чашку кофе, ему пришлось ждать примерно полчаса. Когда он шел по вестибюлю, там убиралась горничная. Когда он спросил свой счет у помятого от бессонницы дежурного по приему, тот ответил:

— Господин ван Мелен дал указание…

— Господину ван Мелену незачем давать указания в этом случае…

Мегрэ обязательно хотел заплатить сам. Перед дверью его ждал «роллс-ройс» бельгийского финансиста, и шофер держал дверцу машины открытой.

— Господин ван Мелен поручил мне отвезти вас в аэропорт…

В автомобиль Мегрэ все-таки сел, потому что никогда не ездил в «роллс-ройсе». Он приехал раньше времени и купил несколько газет. В той, которая издавалась в Ницце, на первой полосе был его портрет — фотография, где он стоял с ван Меленом перед лифтом.

Подпись под снимком была такая: «Комиссар Мегрэ выходит из отеля после совещания с миллиардером Йозефом ван Меленом».

Совещание!

Парижские газеты сообщали огромными буквами:

«АНГЛИЙСКИЙ МИЛЛИАРДЕР НАЙДЕН МЕРТВЫМ В СВОЕЙ ВАННЕ»

Эти люди везде вставляли слово «миллиардер».

«ПРЕСТУПЛЕНИЕ ИЛИ НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ?»

Должно быть, журналисты еще спали, потому что в момент отлета они Мегрэ не досаждали. Мегрэ застегнул ремень безопасности и стал рассеянно смотреть в иллюминатор на удаляющееся море, потом на маленькие белые домики с красными крышами, разбросанные по темной зелени гор.

— Кофе или чай?"

"У комиссара был сердитый вид. Стюардесса, которая усердно старалась ему угодить, не получила в награду улыбки; а когда при ясном, без единого облака небе он увидел под собой Альпы, украшенные большими белыми полосами снега, не пожелал признать, что это великолепное зрелище. Меньше чем через десять минут после этого они вошли в легкий туман, который тянулся вдоль бортов самолета и быстро из прозрачной дымки превратился в белый пар, похожий на тот, который со свистом выпускают на вокзалах локомотивы.

В Женеве лил дождь, и чувствовалось, что он не только что начался, а шел уже давно. Было холодно, и все люди надели плащи.

Едва Мегрэ поставил ногу на трап, сверкнули фотовспышки. Журналисты не поспели к его отлету, зато ждали его в момент прибытия — семь или восемь человек с блокнотами и вопросами.