Весь Мегрэ. Том 3

Я расспрашиваю вас, по-видимому, в последний раз, поскольку дело переходит к судебному следователю. Где вы были тогда — в машине или в доме?

— В доме. Прежде чем войти в кабинет мужа, Лина открыла мне наружную дверь.

— Наур был еще жив?

— Да."

"— Кто, кроме него, был в комнате?

— Фуад Уэни.

— Где вы стояли?

— Возле двери.

— Наур не попросил вас удалиться?

— Он сделал вид, что не замечает меня.

— Где стоял Уэни, когда раздались выстрелы?

— Приблизительно в метре от Лины, в центре комнаты.

— Насколько далеко от Наура?

— Метрах в трех.

— Кто выстрелил первым?

— Я думаю, Уэни, но не уверен в этом: оба выстрела прогремели почти одновременно.

Затем показания давала Анна Кехель, разговор с ней был недолгим.

Нелли Фелтхеис он задал всего несколько вопросов, что немало ее удивило.

— Сколько выстрелов вы слышали?

— Я не знаю.

— А не могло произойти так, что два выстрела слились в один?

— Думаю, да.

Лину он заставил повторить большую часть того, что она рассказала накануне, но старательно обходил все вопросы, касавшиеся ее интимных отношений с Уэни.

Снег уже не шел. На улице становилось теплее, на тротуарах была грязь. В коридорах уголовной полиции гуляли сквозняки, но в кабинетах стояла жара.

Во всем здании царило какое-то возбуждение, и даже инспектора, не занимавшиеся уголовными делами, чувствовали, что происходит что-то важное.

Журналисты, среди которых был и вездесущий Макий, шатались в коридорах, бросаясь навстречу комиссару каждый раз, когда он появлялся в дверях кабинета.

— Подождите немного, ребята. Я еще не закончил.

Одна утренняя газета, бог весть каким образом, узнала о поездке Лины в Амстердам и о том, что ее сопровождал какой-то таинственный человек, которого окрестили «господином Икс». Это означало, что дело приобрело характер сенсации, и это вовсе не нравилось Мегрэ.

Ему оставалось лишь допросить Уэни.

В конце коридора Мегрэ шумно вздохнул и сказал:

— Ну что, Лапуэнт, пойдем?

Он еще на что-то надеялся. Открыв дверь кабинета, комиссар увидел, что Уэни сидит, удобно устроившись в единственном кресле, вытянув перед собой ноги.

Как и накануне, секретарь даже не привстал, не сделал ни малейшей попытки поздороваться с вошедшими, на которых лишь поочередно взглянул с полной горькой иронии усмешкой.

С лицейских времен Мегрэ помнил абзац из учебника, где говорилось о «мерзкой улыбке» Вольтера, но потом, увидев бюст великого человека, он не согласился с подобным утверждением. С тех пор комиссар повидал много людей, улыбавшихся высокомерно, вызывающе, даже коварно. Но почему-то именно сейчас, впервые, он вспомнил слово «мерзкая», отметив улыбку на лице Уэни.

Комиссар опустился на стул. Белый деревянный стол был покрыт коричневой бумагой, на нем стояла пишущая машинка.