Весь Мегрэ. Том 3

— Лапуэнт, позови, пожалуйста, горничную.

Через несколько минут появилась молодая женщина, почти такая же белокурая, как и мадам Наур, с удивительно голубыми глазами. За ней, в проеме двери, стоял Лапуэнт.

На ней не было ни рабочей блузки, ни традиционного черного платья с белым передником. Она была одета в облегающий костюм из твида.

Это была голландка вроде тех, которых рисуют на банках какао, и для этого ей не хватало национального чепчика с загнутыми вверх уголками.

— Входите… Садитесь…

Ее лицо ничего не выражало, и она, казалось, не понимала ни того, что происходило, ни того, что за люди стояли перед ней.

— Как вас зовут?

Она покачала головой и прошептала:

— Не понимать…

— Вы не говорите по-французски?

Она знаком показала, что нет.

— Только по-голландски?

Мегрэ уже предвидел, насколько сложно будет отыскать переводчика.

— Вы говорите по-английски?

— Йес…

Мегрэ немного знал этот язык, но для ведения допроса, возможно важного, этого было недостаточно.

— Не хотите ли, шеф, чтобы я перевел? — скромно предложил Лапуэнт."

"Комиссар удивленно посмотрел на него, ведь молодой инспектор никогда не говорил, что знает английский.

— Где ты ему научился?

— Я им занимаюсь каждый день вот уже в течение года…

Девушка смотрела то на одного, то на другого. Когда ей задавали вопрос, она не отвечала сразу, а немного медлила, словно ей нужно было время, чтобы осмыслить услышанное.

В ее ответах не было недоверчивой агрессивности, как у Луизы Боден, скорее она казалась какой-то безучастной, и было непонятно, естественная это безучастность или наигранная. Не старалась ли она выглядеть более глупой, чем была на самом деле?

Фразы на английском языке доходили до нее с трудом, и ответы были слишком краткими и простыми.

Ее звали Нелли Фелтхеис. Ей двадцать четыре года. Она родилась во Фрисландии, на севере Нидерландов, откуда в возрасте пятнадцати лет уехала в Амстердам.

— Она сразу же поступила на работу к мадам Наур?

Лапуэнт, который перевел этот вопрос, получил в качестве ответа лишь слово «ноу».

— Когда она стала ее горничной?

— Шесть лет назад…

— Каким образом?

— По объявлению, появившемуся в одной амстердамской газете.

— В то время мадам Наур уже была замужем?

— Да.

— Сколько времени?

— Не знаю.

Мегрэ с большим трудом удавалось сохранять хладнокровие, так как все эти «да» и «нет», а вернее, «йес» и «ноу» угрожали затянуться надолго.

— Скажи ей, что мне не нравится, когда меня принимают за дурака.

Смущенный Лапуэнт перевел, и девушка посмотрела на комиссара с легким удивлением, но затем ее лицо вновь приняло выражение полного безразличия.