Весь Мегрэ. Том 3

Мегрэ заглянул. Рикен, одетый, сидел в ванне. Из крана текла вода и переливалась через край. Вода была розовой.

— У вас есть отвертка?

— В машине.

Сосед надел халат, вернулся и пошел к машине. Вышла его жена, и Мегрэ крикнул ей:

— Позвоните врачу… Есть здесь поблизости телефон?

Она удалилась, а сосед вернулся с домкратом, принялся взламывать дверь.

Сначала она не поддавалась, потом затрещала. Еще два удара — выше, ниже — и дверь распахнулась. Мужчина чуть не ввалился в квартиру.

Остальное произошло как в тумане. Едва Мегрэ вытащил Фрэнсиса из ванны и поволок к дивану, подошел молодой врач, который жил в этом доме.

— Когда это случилось?

— Только что обнаружили.

— Позвоните в скорую помощь.

— Есть надежды, доктор?

— Черт возьми, не задавайте мне вопросов.

Через пять минут во дворе стояла машина «Скорой помощи». Мегрэ сел в кабину рядом с шофером. В больнице он ждал, пока делали переливание крови. Комиссар удивился, увидев там Юге.

— Он выпутается?

— Пока не знаю.

— Зачем он это сделал, как вы думаете?

Комиссар ответил с вопросительной интонацией.

— Может быть, потому, что считал себя слишком умным?

Фотограф, конечно, не понял и посмотрел на него удивленно.

Но сейчас Мегрэ думал о событии менее значительном, но, возможно, более серьезном в судьбе Рикена: о краже своего бумажника.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

В одиннадцать Мегрэ был в своем кабинете. Сидя напротив Лапуэнта и Жанвье, он машинально раскладывал по размеру трубки. Выбрав самую длинную, набил ее.

— Как я сказал вчера вечером фотографу? — Инспектора переглянулись, не понимая, о каком фотографе идет речь. — Так вот, он слишком умен. Иногда это так же опасно, как быть чересчур глупым. Ум, не подкрепленный сильным характером. Плохо! Я понимаю, что хочу сказать, хотя не могу подобрать нужных слов. Впрочем, это не мое дело. Пусть этим займутся врачи-психиатры. Я почти убежден, что он идеалист, не способный жить в соответствии со своими идеалами. Понимаете?

Не случалось, чтобы Мегрэ был так многословен и так растерян одновременно.

— Ему хотелось быть необыкновенным во всем, быстро преуспевать, но не испачкать рук.

Комиссар был недоволен собой и с трудом выражал свою мысль."

"— Быть лучшим и худшим. Он, наверное, ненавидел Карю, потому что нуждался в нем, но не отказывался от ужинов, которыми угощал продюсер, и смело брал у него деньги в долг. Он этого стыдился, но брал. Он был не настолько наивен, чтобы не понимать, что Софи совсем не та женщина, какой хотелось бы ее видеть, но он в ней нуждался. В конце концов, он даже пользовался ее отношениями с Карю, но отказывался в этом признаться. Не осмеливался. И выстрелил он в нее в среду вечером только потому, что она сказала ему в лицо всю правду. Он выстрелил.