Весь Мегрэ. Том 3

Ты на меня не сердишься?

Он не знал, удастся ли ему попасть домой к ужину, ведь он имел дело с парнем, который в любую минуту мог что-то выкинуть.

Пока комиссару трудно было сказать о нем что-то определенное. Безусловно, парень умный, о чем свидетельствуют некоторые реплики, но вместе с тем было в нем и что-то наивное."

"Как можно судить о человеке, который измучен, раздерган? Но странностей в нем много.

По-видимому, черный пол, красные стены и потолок и белая мебель — это его идея. Всё это в результате создавало впечатление, что пол вот-вот разверзнется, стены разойдутся, а комод, диван, стол и стулья, словно сделанные из папье-маше, взлетят в воздух.

А разве он сам не казался вымышленным? Мегрэ представил себе лицо прокурора или судьи Камю, когда б услышали они то, что говорил молодой человек в кафе Ла-Мот-Пике. Любопытно было бы узнать мнение о нем доктора Пардона.

Рикен вернулся в сопровождении Торранса.

— Ну, что?

— Результат отрицательный.

— Да я никогда в жизни не стрелял, разве что на ярмарке. Я бы и курок-то нашел с трудом.

— Садитесь!

— Меня арестуют?

— Вы у меня это спрашиваете, по крайней мере, в десятый раз… Пока есть единственный повод, чтобы вас арестовать, — кража моего бумажника, но я об этом не заявил.

— Я же вам его вернул.

— Верно. А теперь попытаемся привести в систему факты, о которых вы мне рассказывали, и, может быть, то, чего я еще не знаю. Ты, Торранс, иди и пригласи ко мне Жанвье.

Жанвье вошел и устроился у края стола с карандашом в руке.

— Итак, вы Франсуа Рикен, вам двадцать пять лет. Родились вы в Париже, на улице Коленкур. Буржуазная, почти провинциальная, улица за Сакрё-Кёр. Ваш отец машинист на железной дороге… Женаты вы немногим более трех лет.

— Четыре года исполнится в июле… Семнадцатого…

— Значит, вам было тогда — двадцать один. Вашей жене?

— Восемнадцать.

— Ваш отец был уже вдовцом?

— Моя мать умерла, когда мне было четырнадцать.

— После ее смерти вы продолжали жить с отцом?

— Несколько лет… В семнадцать я от него ушел.

— Почему?

— Мы плохо ладили.

— По какой-то конкретной причине?

— Нет. Мне с ним было скучно. Он считал, что я зря трачу время на чтение и учебу, и хотел, чтобы я шел работать на железную дорогу. Я отказывался.

— Вы получили степень бакалавра?

— Нет. Бросил занятия за два года до этого.

— На какие средства вы жили?

— Бывало по-разному. Продавал на улице газеты, потом работал курьером в типографии на улице Монмартр, некоторое время жил у друга.

— Его имя, адрес?

— Бернар Флемье. У него комната на улице Кокийер. Но сейчас я потерял его из виду.

— Чем он занимался?

— Развозил товары на трехколесном велосипеде.

— Что вы делали потом?

— Полгода работал в писчебумажном магазине. Писал рассказы и относил их в газеты.