Весь Мегрэ. Том 3

Услышав ее акцент, я спросила, не испанка ли она, она ответила утвердительно. Хотя ее и нельзя назвать разговорчивой особой, но все же мы с ней здороваемся.

— А помощница?

— Мадемуазель Мотт….

— Карола сказала вам ее имя?

— Да. Она не ночует в этом доме. В полдень мадемуазель ходит завтракать в маленький ресторан в конце улицы и снова возвращается на работу. По вечерам иногда приходится задерживаться до семи-восьми часов.

— Вы не знаете, где она живет?

— Меня это не интересовало. Вблизи она еще более уродлива, чем издали.

— Секретарша заполнила на вас карточку?

— Как для паспорта.

— Она не задавала нескромных вопросов?

— Мадемуазель спросила, кто мне дал адрес доктора. Я ответила, что живу в доме напротив. Впрочем, она задала мне один странный вопрос: «На каком этаже?»

— И это все?

Алин размышляла.

— Почти… Впрочем… Она разглядывала меня с ног до головы. «Вы больше ни на что не жалуетесь?» Я ответила, что нет, и она не настаивала. По-моему, когда идешь к зубному врачу, не надо предъявлять свидетельство о прививке против оспы, не так ли?

Манюэль достаточно знал Мегрэ для того, чтобы понять, что тот приближается к еще ускользающей от него истине. Чувствовалось, что он ощупывает ее со всех сторон — справа, слева… Комиссар протянул Алин фотографию Николь Приер:

— Вы видели ее когда-нибудь на улице Фонтен?

— Это та девица, о которой вы говорили вчера?

Мегрэ кивнул.

— На улице Фонтен на встречала. Но зато видела ее здесь, на тротуаре напротив…

— Она направлялась к дантисту?

— Совершенно верно. Только она никогда не приходила в часы приема.

— Поздно вечером?

— Не очень поздно. Часов в девять, половине десятого…

— Кабинет был освещен?

— Только не в эти вечера.

— Вы хотите сказать, что он бывает освещен в другие вечера?

— Довольно часто."

"— Вам что-нибудь видно через тюлевые гардины?

— Нет. Они закрывают ставни. Но свет все равно просачивается через щели.

— Если я правильно понял, то Николь приходит к доктору Мелану не в качестве пациентки. — Он знал это уже со вчерашнего вечера. — Алин, скажите, доктор принимает и других людей вне своих приемных часов? Мужчин? Женщин?

Алин вытаращила на него глаза:

— Погодите… погодите… Я действительно замечала мужчин, но больше женщин.

— Молодых?

— Бывают среди них и молодые, и не очень молодые. Я ведь не консьержка, не шпионю за теми, кто входит и выходит. Случается, что постою у окна…

— Я часто упрекаю ее в этом, — проворчал Манюэль. — Я уже начал было подозревать, нет ли у нее там дружка…

— Не говори глупостей!

— Глупости или не глупости, но я помню, сколько мне лет… И эта проклятая нога — тоже не большая радость.

— Большинство этих молодых тебе в подметки не годится!

Манюэль горделиво улыбнулся.