Весь Мегрэ. Том 3

Чтобы как-то заполнить время, он начал фиксировать малейшие детали: зеркало над камином, на котором мухи в течение многих лет оставляли маленькие коричневые следы, каминная решетка Второй империи, стулья разных стилей.

Можно было догадаться, что в этом доме нет хозяйки, нет детей.

Третья дверь в приемной была обита войлоком, как в конторах некоторых старых нотариусов и кое-где в учреждениях. Ни один звук не проникал из-за двери.

Впрочем, тишина была во всем доме. Снаружи стояла жара. Здесь царила прохлада.

— Доктор просит извинить его, мадемуазель… Он примет вас через несколько минут…

Это была секретарша. Молодая пациентка ответила ей покорным взглядом.

— Пройдите, пожалуйста, за мной, господин Мегрэ…

Она открыла обитую войлоком дверь, затем еще одну, окрашенную в серый цвет. Они внезапно попали из полутемной приемной в залитый солнцем кабинет врача. Человек в белом халате сидел перед бюро эпохи Луи-Филиппа и держал в руках карточку комиссара.

Секретарша исчезла. Франсуа Мелан, не торопясь, прочел всю карточку до конца, в то время как Мегрэ сделал два-три шага вперед.

— Садитесь…

После разговора с Марселем Лендри Мегрэ видел доктора Мелана в своем воображении совсем не таким. Его еще меньше, чем дядю Николь, можно было представить танцующим в клубе «Сто ключей».

У Мелана были рыжие волосы. Огненно-рыжие. Он был из тех рыжих, которых в детстве товарищи дразнят морковкой. Доктор поднял голову, и Мегрэ увидел стекла очков без оправы, за которыми светились ясные голубые глаза.

Мелан выглядел очень молодо.

— Зубная боль возникла внезапно?

Он ничем не выдал, что знает Мегрэ. Его глаза не выражали любопытства.

— Да, вчера вечером, в тот момент, когда я ложился спать…

— Этот зуб беспокоил вас и раньше?

— Нет. У меня в общем-то хорошие зубы.

— Сейчас посмотрим…

Он поднялся, и Мегрэ сделал еще одно открытие: Мелан был огромного роста, почти на голову выше его. Халат на нем — не намного чище, чем на его секретарше, — достигал только колен и открывал брюки, которые нуждались в утюжке.

Посреди комнаты стояло зубоврачебное кресло, и над ним, как обычно, находилась большая круглая лампа в форме диска. Между креслом и окном — узкий столик с аккуратно разложенными инструментами.

Немного поколебавшись, Мегрэ уселся в кресло. Повязав салфетку вокруг шеи пациента, доктор нажал ногой на педаль и немного приподнял кресло.

— Откиньте голову… Так, хорошо… Откройте рот…"

"Здесь тишина была не такой полной, как в других комнатах этого дома. Окна кабинета выходили на улицу. Оттуда доносились разные шумы: и неясный гул голосов, и более резкие звуки.