Весь Мегрэ. Том 3

— У вас есть ее фото?

— Нет.

— И вы еще не ходили на бульвар Курсель, чтобы поговорить с ней по душам?

— Я не имею права.

— По моему мнению, старина, эта девушка в кого-то втюрилась по уши!

Мегрэ живо обернулся к Алин, пораженный ее восклицанием:

— Почему втюрилась?

— Поставьте себя на ее место… Перед вами девушка из хорошей семьи, богатая, живет с дядей, важным господином, и так далее, и так далее… Она вас никогда не видела… Она знает о вас только из газет… И все же разыгрывает с вами комедию, которая могла плохо кончиться… Она возвращается домой в восемь часов утра, зная, что разъяренный дядя поджидает ее у дверей и конечно же не обойдется без вопросов… Сколько, вы сказали, ей лет, этой девушке?

— Восемнадцать.

— Как раз подходящий возраст… Если хотите знать мое мнение, то эта девчонка без ума от какого-то парня, который делает с ней все, что хочет… Он продиктовал, как она должна себя вести, и разработал сценарий до мельчайших деталей… Как только вы найдете его… — Затем она быстро спросила у Манюэля: — Что ты скажешь на это, папа?

— Я согласен с тобой… Эта история мне не нравится…

Не переглянулись ли они с улыбкой, как только комиссар вышел за дверь? Мегрэ, пожалуй, мог бы поклясться, что нет. Он оставил их скорее озабоченными.

Разыскивая бистро, где его ожидали помощники, комиссар чувствовал себя не самым лучшим образом.

Ничего нового узнать ему не удалось. Вскоре он нашел их в кафе рядом с особняком зубного врача.

— Маленькую рюмку коньяку!

— Прошу прощения, патрон, — пробормотал Лурти, облокотившись на стойку, — я не мог предвидеть, что эта женщина…

— Ладно…

— Мне остаться?

— Дождитесь смены… Пойдем, Жанвье…

В машине Мегрэ сказал:

— Поезжай по бульвару Курсель…

Он смотрел на номера. 42-й был как раз напротив главных ворот парка Монсо с решеткой, украшенной позолоченными пиками. Дом был огромный. По бокам широкого и высокого подъезда стояли два швейцара. И можно было легко представить себе экипажи, которые когда-то въезжали во двор, где конюшни были переделаны в гаражи…

В глубине души Мегрэ называл такие дома крепостями. Здесь царствовала не консьержка, а швейцар в ливрее. И конечно же здесь не пахло рагу. Лестница должна быть мраморная. Комнаты огромные, с высокими потолками. Полы покрыты коврами, которые заглушают шум шагов.

Эти большие дома в лучших кварталах произвели на Мегрэ, когда он только приехал в Париж, огромное впечатление. Лакеи тогда еще носили полосатые жилеты, горничные — кружевные капоры, няньки, катающие в парке детские коляски, — английские униформы.

С тех пор ему не раз приходилось по делам следствия бывать в этих домах, и он постоянно испытывал чувство стеснения, может быть, даже какого-то раздражения, которое, однако, происходило совсем не от зависти.