Весь Мегрэ. Том 3

— У старых полицейских есть хорошие традиции… Дружеский контакт с людьми, находящимися на грани закона, — полиция закрывает глаза на их грешки, за что они, в свою очередь, оказывают ей мелкие услуги… Вы продолжаете пользоваться услугами осведомителей, господин Мегрэ?

— Как и все полиции мира.

— Вы также закрываете иногда глаза?

— Когда это необходимо.

— Вы никогда не задумывались над тем, что с тех времен, когда вы начинали карьеру, многое изменилось?

— На моих глазах сменилось девять начальников уголовной полиции и одиннадцать префектов.

Это было вопросом чести в отношении самого себя и в отношении товарищей по работе. Во всяком случае, старых товарищей, так как новые охотно перенимали положения, проповедуемые этим любителем тенниса.

Если префект и почувствовал нанесенный ему удар, то ничем этого не выдал. Он мог бы быть дипломатом.

Кто знает, возможно, он еще получит должность посла?

— Вы знаете мадемуазель Приер?

Вот где начинается настоящая атака! Но на какой почве? Мегрэ пока еще не был в состоянии разгадать это.

— А я должен ее знать, господин префект?

— Безусловно.

— И все же я впервые слышу это имя.

— Мадемуазель Николь Приер… Вы также никогда не слышали о господине Жане Приере, докладчике Государственного совета?

— Нет.

— Он живет на бульваре Курсель, номер 42.

— Не стану вам возражать.

— Он доводится дядей Николь. Она живет у него.

— Я вам верю, господин префект.

— А я, господин комиссар, прошу вас ответить мне, где вы были сегодня в час ночи? — На этот раз голос звучал сухо, и глаза не улыбались. — Жду вашего ответа.

— Это что — допрос?

— Называйте это как вам будет угодно.

— Могу я вас спросить, в качестве кого вы задаете мне этот вопрос?

— В качестве старшего по должности.

— Хорошо.

Мегрэ не торопился с ответом. Никогда в жизни он не чувствовал себя в таком унизительном положении. Пальцы его, сжимающие погасшую трубку, побелели от напряжения.

— Я лег в половине одиннадцатого, после того как вместе с женой посмотрел телевизионную программу.

— Вы обедали дома?

— Да.

— В котором часу вы вышли из дому?

— Я к этому подхожу, господин префект. Около полуночи зазвонил телефон…

— Ваш телефон значится в телефонной книжке?

— Совершенно верно.

— Не находите ли вы, что это не совсем удобно? Не дает ли это возможность кому угодно, даже тем, кто хочет просто подшутить, звонить вам?

— Я тоже так думал. В течение многих лет моего телефона не было в книжке, но люди все же как-то узнавали его.